Психостатическая парадигма

“Соматоструктуры” —

овеществленные “комплексы”?

При определенном направлении задавания вопросов телесные ощущения, сопровождающие переживания, в субъективном восприятии переживающего человека приобретают характеристики предмета. “Комки”, “клубки”, “камни” выявляются в ощущаемом теле, а наряду с ними еще тысячи вещей, и не только неодушевленных предметов. Может быть, выявляемые “соматоструктуры” являются статическими аналогами таких динамических образований, как “комплексы” (Блейлер, Юнг) или “системы конденсированного опыта” (Ст. Гроф)?

О “комплексах” как особых образованиях в составе сознания, “отщепленных” от основного массива психики, речь идет еще с начала века. Это понятие ввел К.Г. Юнг (1906). Фрейд так описывал его опыты с ассоциациями: “...Реакция на слово-стимул не может быть делом случая: она определяется в психике воспринимающего субъекта содержанием прежних представлений. “Комплексом” принято теперь называть содержание представлений, определяющих ответную реакцию на слово-стимул. Это воздействие проявляется либо в том, что слово-стимул непосредственно затрагивает комплекс, либо в его опосредованной связи с этим словом”*.

Видение этой проблемы одним из классиков клинической психотерапии Э. Кречмером таково: “...У определенно предрасположенных людей сильные аффективные переживания, особенно неприятного свойства, иногда имеют тенденцию становиться чем-то вроде инородных тел (курсив мой. — А.Е.) и так сильно отделяться от устремляющегося дальше потока психических явлений, так обособляться, что даже при желании отделаться от них не удается. Они не поглощаются, не могут быть просто забыты, но и не могут быть использованы для актуальных психических процессов. Они образуют самостоятельные энергетические побочные центры (курсив мой. — А.Е.), которые тягостно воздействуют на общий психический процесс, давно уже продвинувшийся вперед, нарушая его. Такие энергетические побочные центры мы называем комплексами”*. В этом отрывке интересно сравнение аффективных переживаний с “чем-то вроде инородных тел”, которые к тому же характеризуются как “энергетические побочные центры”. Можем ли мы понимать это в буквальном смысле: что где-то в пространстве образуются формирования, наделенные “телесными” свойствами? Вероятно, да, хотя автор такого смысла не предполагал.

Продолжим разговор о тенденции телесного восприятия переживаний. Интересно, за что критикует Фрейда Станислав Гроф, ярчайший продолжатель традиции, заложенной великим австрийцем: “...В топографических описаниях Фрейда тесно переплетенные динамические процессы выступают в виде специфических индивидуальных структур психического аппарата, которые взаимодействуют друг с другом в психологическом пространстве, обладающем евклидовыми свойствами. Фрейд предупреждал, что такие понятия, как Ид (подсознание), Эго и Супер-Эго, являются всего лишь абстракциями, что их нельзя рассматривать буквально, и называл любые попытки связать их с конкретными структурами и функциями мозга “мифологией разума” (Gehirnmythologie). Однако в его работах всем этим понятиям приданы ньютоновские характеристики материальных объектов — протяженность, вес, местоположение и движение”**.

Хочу предложить свое объяснение cклонности к восприятию психических комплексов как объемных образований, которой не избежал и Фрейд. Она имеет обоснование в опыте самоощущения.

Бергсон

Анри Бергсон еще в ХIХ веке обращал внимание на то, что у человека самым естественным образом возникает “иллюзия” пространственности и множественности переживания. В своем “Опыте о непосредственных данных сознания” философ не только заметил существование этого феномена, но и боролся против принятия “интенсивного” за “экстенсивное”: “Когда говорят, что какой-нибудь предмет занимает большое место в душе или заполняет всю душу, то это означает, что образ данного предмета изменил оттенок тысячи восприятий или воспоминаний и в этом смысле он их невидимо пронизывает. Но это чисто динамическое представление противоречит рассудочному сознанию, которое любит резко очерченные различия, легко выражаемые словами, вещи с четкими контурами, как те предметы, что мы наблюдаем в пространстве. Рассудочное сознание предполагает, что какое-либо желание проходит через последовательные величины. Можно ли говорить о величине там, где нет ни множественности, ни пространства? Чтобы произвести усилие возрастающей интенсивности, это сознание, как мы увидим, концентрирует в данной точке организма все увеличивающееся количество мускульных сокращений, происходящих на поверхности тела, точно так же оно кристаллизует отдельно, в форме растущего желания, постепенные изменения в смутной массе сосуществующих психических факторов. Но в данном случае мы имеем дело с изменением качества, а не величины”*.

Прославленный французский философ, во-первых, заметил предметность восприятия человеком собственных чувств, наличие в “рассудочном” сознании представлений о величине переживаний, что предполагает допущение о множественности и пространственности сознания; во-вторых, он возмутился таким сведением качественного к количественному, предложил свою версию возникновения иллюзии объемности переживания, связанную с представлением о концентрации мышечных сокращений на поверхности тела.

Гроф

Не признавая псевдотопографического подхода, Гроф, вместе с тем, пришел к мысли, что существуют “системы конденсированного опыта” (СКО). “СКО, — пишет он, — это динамическое сочетание воспоминаний (с соответствующими фантазиями) из различных периодов жизни человека, объединенных сильным эмоциональным зарядом одного и того же качества, интенсивных телесных ощущений (курсив мой. — А.Е.) одного и того же типа или же каких-то других общих для этих воспоминаний важных элементов”*.

Мне представляются значимыми практически все элементы этого определения: акцент и на “сильный эмоциональный заряд” (энергетическая компонента), и на объединение серии однотипных переживаний общим телесным ощущением.

Не “когда”, а “где”

Если трансперсональная психология, реализующая фрейдовский принцип историко-психологического исследования, ищет исток СКО в прошлом пациента, выходя за пределы “биографического” периода и следуя в перинатальную, пренатальную, а затем и в трансперсональную области, то топографическая психология задается другим вопросом: не когда, а где заложился комплекс — в голове, в груди, в животе? Вернее, на уровне какой из этих зон, являющихся прекрасным ориентиром для нефизических ощущений.

Закладка комплекса СКО может происходить в “биографическом” или пренатальном периоде, или в “прошлых воплощениях” — для нас это не принципиально. Важно, что имеется сегодня. Когда бы ни осуществилась закладка “системы”, это произошло где-то.

“Все к одному”

Например, у В.А., пациентки 44 лет, в груди, в области сердца, заложилась “язва”, способная аккумулировать “молнии” — негативный опыт, вернее, опыт, воспринимаемый в негативном ключе.

“Все к одному”, — характеризует свою ситуацию В.А. и перечисляет: на Сахалине землетрясение; у знакомого мальчика папа погиб в Чечне; на улице пристала собака (у пациентки страх бешенства); дома сгорела колонка, нагревающая воду (В.А., желая уберечь себя от опасностей, зимой перестирывает пальто после каждой встречи с собакой во избежание заражения бешенством).

Какое ощущение вызывают у пациентки все эти факты?

— Стрелы-молнии, — отвечает она.

— Есть ли точка, место, которое их принимает?

Выясняется, что в груди отверстие диаметром сантиметров пять с кантом как бы из запекшейся крови, напоминающее язву. А от него по всем частям тела расходятся “каналы” — “корни”, распространяющие волнение...

Когда заложилась эта язва? В.А. ощущает, что еще до рождения, но существует она и по сей день. И мы начинаем с ней работать. (Обычно в таких случаях идет “выворачивание” системы, восстановление “мембраны”, заживление).

Подобных примеров можно привести довольно много. Они представляют собой работу “с итогом”, без временной развертки. С “пространственной разверткой”.

“Замри”

Если психодинамическая традиция, включая трансперсональную психологию, реализует принцип глубинного временного исследования, то соматопсихотерапия реализует принцип широтного, пространственного исследования, которое можно охарактеризовать как психостатическое.

Есть такая детская игра — “Замри”, когда прерывается движение, человек словно становится скульптурой, и можно рассмотреть пропорции его тела. Примерно так же оценивают детей при приеме в балетную школу.

В соматопсихотерапии рассматривается конфигурация не физического, а психического тела, его оптимальность для того “танца”, который задумал исполнить пациент в своей жизни. Принцип остановки сознания и затем работы с ним я называю психостатиче­ским.

Ясперс

Такой способ рассмотрения души находится если не в противоречии, то в противопоставлении классическим взглядам. Карл Ясперс в своем капитальном труде “Общая психопатология” утверждает: “Мы можем понять и исследовать только то, что воспринимается нами как объект. Душа как таковая не есть объект. Она объективируется благодаря тем своим проявлениям, которые делают ее доступными внешнему восприятию — то есть благодаря сопутствующим соматическим явлениям, осмысленным жестам, поведению, поступкам. Далее, она проявляет себя посредством речевой коммуникации. Она высказывается в словах и творит вещи. Все эти доступные восприятию явления суть результаты функционирования психической субстанции. На их основании мы если и не воспринимаем психическую субстанцию непосредственно, то, по меньшей мере, делаем вывод о ее существовании; но психическая субстанция или душа как таковая в итоге не становится объектом”*.

Сознание есть тело!

Особенность психостатической парадигмы состоит в том, что работающий в ней специалист рассматривает сознание не с точки зрения его функциональных проявлений (потока речи, действий, образов), а с точки зрения структуры, заряженности, чреватой всем вышеперечисленным. Сознание пространственно организовано, сознание есть тело! При этом возможно наблюдение за сменой состояний, но не с позиций того, что человек делает, а того, кто делает и как меняет при этом конфигурации собственных энергий. Основной интерес проявляется к морфологическому строю сознания, к “итоговым”, “структурным”, статическим, пространственным характеристикам комплексов, к тому, как они предстают в самоосознании, к их архитектонике в восприятии самого пациента, а не к временным или динамическим характеристикам. (И даже не к смысловым — о чем подробнее будет идти речь при обсуждении фазы оценки. Даже оценка проводится по воздействию комплекса на ощущаемый строй организма как таковой: деформирует или не деформирует, украшает или обезображивает, — а не по внешним смысловым характеристикам). “Психическая субстанция”, как называет ее Ясперс, становится объектом.

Волна — корпускула

В большинстве ситуаций мы наблюдаем проявления души, но не саму душу. Получается, что функция у “психической субстанции” есть, а структуры — нет.

Точно так же, наверное, думали о свете с позиций волновой теории. Что может быть лучшим эталоном воплощенного движения? Вот у чего совершенно отсутствует масса, есть только скорость, остающаяся и по сию пору мерилом скоростей и расстояний. А что оказалось? Притормози свет — и он превращается в частичку. В итоге обнаруживается “корпускулярно-волновая природа света”.

Развивать аналогии опасно. При всем сходстве обсуждаемых предметов нет их тождества, и рано или поздно обнаружится расхождение.

Но вернемся к разговору о душе. Во-первых, ее можно остановить, и, во-вторых, тогда она выступает как предмет — тело. Тело человека. Мы уже говорили о том, что речь идет об ощущаемом теле. (Вряд ли стоит пояснять дополнительно, что видимое “внешними” глазами и ощущаемое изнутри тело — не одно и то же).

Соматопсихика

Анализируя осознание человеком собственного тела, Ясперс упоминает Хеда (Head) и Шильдера (Schilder) (1923), предпринявших попытку прояснить наше интуитивное представление о собственной трехмерности. “Согласно Хеду, пространственные впечатления — кинестезические, тактильные, зрительные — конструируют организованные модели нас самих; для обозначения этих моделей предложен термин схема тела. Осознание нашего физического состояния (нашей “телесности”) и пространственная “схема тела” вместе составляют целое, которое Вернике обозначил термином соматопсихика”*.

По моему предположению, именно с соматопсихикой и работает соматопсихотерапия.

Переживание как объект

Топографическая (или топическая) психология (если вводить новое обозначение для этого способа рассматривать психику) катализирует поиск пациентом самого переживания как объекта, ответа организма как чего-то, наделенного онтологическим статусом, находящегося в определенном месте объема сознания. Она рассматривает среднее звено в цепи “стимул — переработка — реакция”. Она исследует внутреннее состояние человека.

И это, на мой взгляд, отражает феноменологическую позицию, предложенную с методологической чистотой Эдмундом Гуссерлем в 1913 году.

Феноменология

Гуссерль заявлял следующее: “Вместо того чтобы наивно жить в опыте и теоретически исследовать постигнутое в опыте, трансцендентную природу, мы совершаем “феноменологическую редукцию”... Теоретически исследующий взор мы направим на чистое сознание в его абсолютном самобытии. Оно и будет тем, что пребудет с нами как искомый “феноменологический остаток” — пребудет несмотря на то, что мы “выключили” или, лучше сказать, поместили в скобки весь мир вещей, живых существ, людей, включая нас самих”*.

Не знаменитое ли помещение в скобки “мира вещей, живых существ, людей, включая нас самих” осуществляет СПТ? Смещая функцию сознавания в область непосредственного восприятия феноменов сознания в их чистоте, реализует то, что Гуссерль называл “феноменологической установкой”: “...Феноменологическая установка... рефлексируя и выключая трансцендентные полагания, обращается к абсолютному, чистому сознанию и тогда обретает пред собою апперцепцию абсолютного переживания... При одной установке схватывающий взор достигает апперципируемого предмета, как бы проходя сквозь трансцендирующее постижение, при другой установке он рефлектирует само это постижение — это чистое постигающее сознание”**.

“...Поле абсолютных переживаний — основное поле феноменологии”***.

Мы уже отмечали, что сознание обнаружило себя при этом и как состояние, и как тело. Об этом тоже писал автор феноменологии: “Чистое” переживание чувства в известном смысле “лежит” внутри психологически апперципируемого, в переживании как человеческом состоянии; оставаясь в своей сущности, чистое переживание принимает форму состояния, а тем самым интенциональную сопряженность с человеческим “я” и человеческой телесностью”*.

Роджерс

Карл Роджерс заметил, что “в психотерапии, если в ней есть какая-то глубина, обязательно наблюдается сдвиг... Схематически он может быть представлен в виде следующих чувств клиента: “Я пришел сюда решать свои проблемы, а сейчас я нахожу, что только переживаю свой опыт”, — пишет патриарх гуманистической психологии и далее заключает, что “одним из фундаментальных направлений процесса психотерапии является свободное чувствование реальных сенсорных и висцеральных реакций организма без включения этого переживания в “Я”. Обычно оно сопровождается убеждением, что опыт не принадлежит “Я” и не может войти в него составной частью. Заключительный момент этого процесса состоит в том, что клиент обнаруживает: он — это и есть его собственный опыт, со всем его многообразием и поверхностными противоречиями”**.

Можно сказать, что СПТ не просто дожидается этого эффекта “включения реакций организма в “Я”, а прямо добивается, катализирует его. Можно добавить, что речь идет не об отрицании необходимости решать проблемы, а о выверке состояния, в котором все происходит.

Протосознание

“Правополушарное” и “левополушарное” сознание

В.Н. Цапкин в статье, анализирующей психосемиотическую точку зрения Фрейда***, подчеркивает особый интерес к концепции Фрейда о двух принципиально различных “языках” и формах мыслительной деятельности. Для “первичного процесса” характерно, в частности, оперирование предметными представлениями, “обработка иконических аспектов словесных знаков”. Для “вторичного” — оперирование преимущественно словесными представлениями, абстрактно-логическое мышление. В.Н. Цапкин соотносит это с функциональной специализацией полушарий мозга человека, выделяемой в современной нейрофизиологии. Если говорить о фрейдовской позиции, то даже в случае признания синергического взаимодействия рассматриваемых систем статус главной придается, как правило, инстанции, функционирующей в виде словесного текста, а телесная форма существования психических зарядов вовсе не берется в рассмотрение как несуществующая.

Близкой концепции придерживается Росси (1977), размышляя о возможной локализации юнговских архетипов. “Он приводит данные исследований, — свидетельствует Эндрю Сэмуэлс, — которые указывают, что функции левого полушария в основном вербальные и ассоциативные, а функции правого полушария — видеопространственные и апперцептивные. Таким образом, левое полушарие оснащено как критический, аналитически-информационный процессор, а правое полушарие работает в режиме “гештальт”*.

Росси делает вывод: “Понятие “архетип” и родственные ему “символ” и “коллективное бессознательное” могут быть тесно связаны с образной системой... характерной для функционирования правого полушария”**.

Органическое сознание

Принимая точку зрения Фрейда о двух формах представленности проблем в сознании — образной и словесной, — с учетом данных соматопсихотерапии можно предположить наличие еще одной ступени существования переживания — дословесной, предсловесной и предобразной — телесной. Судя по всему, кроме правополушарной и левополушарной существует еще одна форма сознания — протосознание, “вегетативное сознание”, “сознание автономной нервной системы”, сознание телом. Именно то, что происходит в этом слое, определяет и образное, и словесное, и “первосигнальное” и “второсигнальное” (следуя терминологии Павлова), снимая вопрос о первичности двух “верхних” форм осознания и объясняя параллелизм образных и словесных репрезентаций опыта. Впрочем, формы осознания совсем не обязательно противопоставлять, их можно рассматривать как дополняющие друг друга. Тем не менее, в соматопсихотерапии во главу угла поставлена работа с дословесным и дообразным, без-образным. Должен признаться, что о субстрате этой формы сознания приходится говорить только гипотетически.

Кинестетическая перцептуальная система

На интуитивном уровне все как будто понятно: телом ощущается обида, страх, и это представляется первичным процессом. Стрела, поражающая самолюбие, например, ощущается непосредственно на уровне тела, и как будто ничего общего не имеет с мозгом, деятельностью органов чувств или анализаторов первого и второго уровней. Но с медицинской точки зрения возникает вопрос: где же независимый рецепторный аппарат, обеспечивающий восприятие таких воздействий, как поступает информация, перерабатывающаяся впоследствии организмом? Ведь “стрелы” как-то ощущаются, каков материальный носитель этих ощущений? Взаимодействия полей сознания? Существуют ли такие непосредственные полевые взаимодействия? Их отсутствие не доказано, но не доказано и присутствие...

В книге аналитического психолога Э. Сэмуэлса, рассматривающего вопрос о соматической основе архетипов, упоминается о “кинестетической перцептуальной системе, основанной на филогенетически древней перцептуальной системе в симпатической и парасимпатической нервных системах”*. Более подробных сведений об этой концепции у меня нет. Действительно ли существует перцептуальная система автономной нервной системы? Это многое бы объяснило.

Гипоксия

Разные уровни нервной системы в разной степени чувствительны к недостатку кислорода. Если конечный мозг, эволюционно наиболее позднее приобретение, выдерживает без кислорода только 5 минут, то слои нервной системы, эволюционно более древние, например, лимбическая система (“подкорка” по Павлову), ствол мозга — значительно больше. Спинной мозг обходится без кислорода 24 минуты. А в классических работах по физиологии есть рассказ о сердце гигантской лягушки, брошенном на асфальт, которое билось еще 24 часа (!) в автономном режиме. Это может свидетельствовать о том, что интрамуральные ганглии способны к выживанию несравненно дольше, чем серое вещество коры головного мозга.

Я предполагаю, что разность времени функционирования, в частности, при кислородном голодании, обусловливает то, что при тех или иных вредных воздействиях, по мере отключения “нежных” слоев психики, включаются более устойчивые к вредным условиям, и это приводит к изменению восприятия.

То же самое происходит и при стрессах — включаются более древние слои психики, “более надежные”, выверенные в процессе многомиллионнолетней борьбы за существование.

Иерархия

Эволюционно более новые образования доминируют при формировании способов реагирования на действительность, однако отнюдь не отменяют активности эволюционно более древних. Так это рассматривает и современная неврология. Но я имею в виду не столько неврологические феномены, сколько психические.

Описаны явления выхода в особые восприятия действительности при коматозных состояниях, состояниях глубокого наркоза, клинической смерти (Раймонд Моуди и другие авторы), а также при приеме психоделических препаратов, в сессиях голотропного дыхания (С. Гроф). В двух разрядах ситуаций: при угнетении деятельности “высших” отделов нервной системы и при стимуляции низших — наблюдаются особые состояния сознания.

Я не исключаю, что в подобных случаях речь идет о включении эволюционно более древних способов восприятия или видов сознания. Возможно, именно эти семь ступеней рассматривали древние индусы и называли их “тонкими телами” с соответствующими им семью сознаниями (йога, тантра). Можно вспомнить также выкладки теософов (Блаватская), антропософов (Штайнер), в свою очередь опиравшихся на восточную (индийскую) традицию видения человека и отстаивавших концепцию многоуровневости со­знания.

Карлос Кастанеда говорит о “втором внимании”, свойственном человеку, при включении которого люди видятся “светящимися яйцами” с тянущимися от них “нитями”. О “сновидящем теле” говорит Арнольд Минделл.

Не “нисходящее” ли движение по уровням сознания описывалось в тибетской, египетской “Книге мертвых”, в православных свидетельствах о посмертных переживаниях?

Многоуровневость сознания в ее корреляции

с многоуровневостью нервной системы

Сколько существует “филогенетически завершенных” типов нервных систем, или систем сознания? Вспоминается способность к химио- и фототаксису клетки, вроде амебы-протея, сетчатая нервная система гидры, затем — нервная система, представляющая собой цепочки скоплений нейронов (пластинчатые и кольчатые черви). У ланцетника, примитивнейшего из хордовых, уже присутствует нечто вроде спинного мозга. Далее — млекопитающие с их “эмоциональным мозгом” (лимбической системой). Люди с их “конечным мозгом”, неокортексом.

Человек в своем эмбриогенезе повторяет все этапы эволюционного формирования, считает биология. “Онтогенез повторяет филогенез”. И это похоже на правду. Но что происходит с “древними” формами жизни, на основе которых и возникли новые, когда организм вызревает?

На ум приходит аналогия с компьютерными системами. Более поздние с эволюционной точки зрения операционные системы покоятся на эволюционно более ранних. Windows на DOS’е. “Утопают” ли старые формы в глубине нового и более сложного формирования и нивелируются высшими формами структурной организации или же в человеке одновременно функционируют все приобретения эволюции? Мне кажется, последнее не исключено.

Особенно актуально это для двух принципиально разных систем — автономной (вегетативной: симпатической и парасимпатической) и центральной. Древняя автономная нервная система вполне может иметь свой аппарат восприятия, анализа и действия.

Нервная система божьей коровки

Для меня камнем преткновения долгое время был вопрос: что является входными воротами приема информации для автономной системы? Глаза, уши и другие органы чувств, действие которых опосредуется анализаторными системами центральной нервной системы, таковыми быть не могут: они и отключаются рано (например, в ситуации гипоксии), и не предназначены для обслуживания “низших” слоев нервной системы.

Тогда что же? Те самые точки, которые китайцы называют точками иглоукалывания. Именно они являются “окнами” восприятия для эволюционно древней автономной нервной системы.

При изучении литературы по акупунктуре я встречал свидетельства о том, что наличие “биологически активных точек”, этих “колодцев сопротивления”, доказано у живых существ всех уровней сложности, включая божьих коровок.

Поверхность тела, как известно, довольно густо покрыта этими особыми участками. Их наибольшая концентрация у человека наблюдается в области ушных раковин, наружной поверхности носа, скальпа, кистей рук и подошв. Тело оказывается красиво “разлинованным” меридианами, по которым расположены “точки иглоукалывания”.

Дышит ли кожа?

Широко распространено мнение о том, что кожа якобы дышит. Мой друг, высококвалифицированный дерматолог, рассказывал о том, как провоцировал студентов вопросом о дыхании кожи. Большинство студентов говорили, что кожа, конечно, дышит, вспоминали рассказ Толстого о том, как мальчика покрасили золотой краской, поставили в витрину и он умер от того, что его кожа не дышала. “Что же является органом дыхания кожи?” — интересовался мой друг. “Поры”, — следовал ответ. Когда разбирали строение поры, оказывалось, что она никак не может дышать: у сальных желез одна и очень конкретная функция — выделять кожное сало для смазки поверхности кожи. То же касается и потовых желез — дышать они никак не могут. И вообще, газовый обмен через кожу биофизически просто невозможен. Кислород диффундирует через кожу по градиенту концентрации с активностью не большей, чем через кожаное пальто.

Мой друг таким способом надолго приковывал внимание студентов к изучаемому предмету. На меня тоже произвел впечатление этот рассказ — в вопросе о дыхании кожи я недалеко ушел от тех студентов. Но я не успокоился. Меня интересовало, почему же люди с таким упорством думают, что их кожа дышит? Сказать по правде, иллюзию “дыхания” или “затруднения дыхания” кожи я могу объяснить довольно прозаически: для кожи важно иметь возможность при необходимости свободно испарять воду (пот), а если такой возможности нет, то у человека возникает ощущение, что его кожа “задыхается”.

Признаюсь, это объяснение меня немного разочаровало, поскольку мне больше нравится другой ответ: кожа дышит, но не кислородом. Она дышит “психоидом” (Юнг упоминал о наличии подобной субстанции), она дышит “флюидами” (Месмер), “оргоном” (Райх), токами, разлитыми в пространстве. Пространство это — Семантическая Вселенная, как назвал его В.В. Налимов*.

Как у рыбы органом слуха является спинная линия, так у человека органом восприятия “экстрасенсорной” информации служат точки иглоукалывания.

Сознание в бессознательном состоянии

Я уже собирался отбросить эти части работы как малодоказательные, когда встретил изложение абсолютно идентичных гипотез у Юнга в его “Синхронистичности”, работе, которую называют революционной.

Юнг указывает на “существование психических процессов в том, что принято считать бессознательным состоянием”. Речь идет о наблюдениях, сделанных во время глубоких обмороков, вызванных серьезными повреждениями мозга. Он приводит случаи переживания ранеными ощущений левитации, а также переживание женщины в коме вследствие потери крови при родах: она воспринимала все так, будто “глаза ее находились на потолке”, т.е. сверху видела все, что происходило во время ее “бессознательного” состояния. Со времен Юнга число таких свидетельств значительно увеличилось. Автор работы об “акаузальном объединяющем принципе” заявляет: “Сопровождающие это состояние левитация, изменение угла зрения, утрата слуха и общего ощущения тела указывают на смещение сознания, его своеобразное “отделение” от тела или от коры головного мозга, которая считается местом обитания феноменов сознания. Если это предположение верно, — продолжает Юнг, — то мы должны задаться вопросом, не существует ли в нас, наряду с корой головного мозга, какой-нибудь другой нервной основы, способной к мышлению и восприятию...”

Далее он замечает: “Практически аксиомой является мнение, что сознательные процессы связаны с корой головного мозга и что нижние центры содержат в себе только рефлекторные цепи, которые сами по себе являются бессознательными”.

Юнг рассматривает открытый Карлом фон Фришем феномен передачи информации у пчел с помощью “танца” и утверждает, что “этот способ передачи информации в принципе не отличается от используемого человеком” и если бы деяния пчелы рассматривали в суде, вряд ли кому-нибудь удалось бы доказать, что она действовала бессознательно, “наводя” своих на поле, богатое нектаром. И далее: “Мы вынуждены сделать вывод, что нервная основа типа симпатической нервной системы, которая в смысле происхождения и функций не имеет ничего общего со спинномозговой системой (курсив мой. — А.Е.), явно может с такой же легкостью порождать мысли и восприятие. [...] Наблюдения фон Фриша доказывают существование трансцеребральных мышления и восприятия. [...] Кома не парализует симпатическую нервную систему, и поэтому последняя может считаться вероятным носителем психических функций”. И хотя мое цитирование затянулось, ввиду его принципиального значения, приведу еще одно высказывание Юнга: “Если это так, то следует задаться вопросом, не могут ли в таком же свете рассматриваться нормальное состояние бессознательности во сне и содержащиеся в нем потенциально сознательные сновидения — иными словами, не являются ли сновидения порождением не столько спящей коры головного мозга, сколько неспящей симпатической нервной системы и, следовательно, не обладают ли они трансцеребральной природой”*.

Эту мысль я хотел бы развить следующим образом: не только ночь является “царством вагуса” (nervus vagus — главный нерв парасимпатической нервной системы), днем он продолжает свою работу, хотя и передает эстафету преимущественно нервам и узлам симпатической части автономной нервной системы. Восприятие “кожей” происходит и среди бела дня, хотя на нем центрировано меньше внимания, у него меньше шансов быть услышанным.

Люди, ценящие целостную, “интуитивную” информацию, прибегают к ухищрениям, я думаю, именно для того, чтобы услышать “мнение” подсознания, т.е. все тех же внутрителесных нервных узлов. И имею в виду так называемые индикаторы — внешние предметы, которые, как правило, берут в руки. Это могут быть различные маятники, рамки, которые начинают двигаться определенным образом, “отвечая” на вопрос, по возможности сформулированный так, чтобы на него можно было ответить однозначно: да или нет.

Очевидно, что эти предметы — избыточные. При небольшой практике ответы осознаются непосредственно — достаточно просто “слушать” свое тело. Действовать так означает прислушиваться к своему внутреннему голосу, доверять своей интуиции.

 

Говоря о других возможных объяснениях феноменов наличия ощущений в теле при переживаниях, стоит упомянуть следующие традиции мысли: индийскую и китайскую.

Индийская традиция

Думаю, что из попытки объяснить подобные ощущения возникла индийская психологическая традиция. Она, как известно, утверждает, что существуют “тонкие тела”, поддерживаемые энергетическими центрами — чакрами и каналами — нади. Опираясь на эти представления, создатель БЭСТ’а Е.И. Зуев замечает: “Энергетику человека можно рассматривать как объемную стереометрию”*. Он же замечает, что каналы — включая основные три: Иду, Пингалу и Сушумну и добавочные до 64000 — по древним представлениям “не являются анатомическими образованиями, а представляют собой излучение, особое силовое поле. Оно начинается на уровне первой чакры, у основания позвоночника, и заканчивается примерно в середине головного мозга”**. Все эти представления, насколько я понимаю, держатся на опыте внутренних ощущений и внешнего видения особенно чувствительных субъектов, так называемого экстрасенсорного видения.

Надо отметить, что переживания, согласно опыту соматопсихотерапии, “рассаживаются” по зонам, обозначенным еще древними индусами как “чакры”. Страх, гнев оккупируют “манипуру”, тревога, обида — “анахату”, беспокойство — “аджну”. Часть переживаний находятся вне зон, обозначенных как чакры. Раздражение, например, — в висках, а там, насколько мне известно, чакр не отмечается. Напряжение, связанное с переживанием ответственности и необходимостью контролирования ситуации — в затылке, а там тоже нет чакр.

Наличие ощущений в этих зонах может объяснить китайская традиция.

Китайская традиция

Согласно взглядам, сложившимся в китайской акупунктуре, есть “иньские” и “янские” энергетические меридианы.

По мнению немецкого иглотерапевта Стивфатера, при проявлениях агрессивности (при нападении), в ситуациях борьбы задействуются “янские” энергетические меридианы, расположенные на задней и боковых поверхностях тела человека; в ситуациях мира, при проявлениях дефензивности (при отступлении) активизируются “иньские”, расположенные преимущественно на внутренних и передних поверхностях конечностей и туловища. Соответственно, включается либо процесс растраты энергии “полыми органами”, либо процесс накопления энергии “сплошными органами” (паренхиматозными).

Этот тезис иллюстрирует наблюдение за позами людей при различных эмоциональных (энергетических) состояниях. Вспомним вздыбленную холку быка, борющегося с тореадором, выгибание спины у кошки, фыркающей на собаку. Проанализировав позу боксера, мы заметим, что он максимально закрывает внутренние зоны своего тела и тоже характерным образом изгибается вперед, обозначая сильную, напряженную спину. Не аналогией ли такого напряжения мышц затылка, тыльной поверхности шеи и спины, вызываются ощущения в затылке при необходимости контролировать ситуацию в повседневной жизни? Когда подобное напряжение проходит, люди нередко потирают заднюю поверхность шеи (“Фу, пронесло”).

Принимая во внимание гипотезу об активировании энергетических каналов (что представляют собой эти каналы с физической точки зрения, до сих пор не понятно), можно говорить о том, что активация каналов “мочевого пузыря” и “тонкой кишки” определяет ощущения в затылке, плечах, где эти каналы проходят. Ощущения в висках при раздражении можно описывать как активацию меридианов “желчного пузыря” и “тройного обогревателя”, заведующих этой зоной. В подобное соответствие с задействованием других каналов, янских или иньских, можно привести и ощущения в других зонах при других состояниях.

Стивфатер обращает внимание на то, что при молитве, просьбе, дарении, дружеских объятиях человек раскрывает внутренние поверхности тела и активизируется работа соответствующих иньских меридианов (легких, сердца, перикарда, печени, почек, селезенки). Подчеркнем, что Стивфатер склонен видеть в позах активацию тех или иных энергетических “китайских” меридианов, а не просто спазмы или расслабления мышц.

Интересно, что при движении ощущений от зон их чрезмерной концентрации (это будет разбираться при обсуждении терапевтической фазы) тепло и другие ощущения отходят в направлениях, обозначенных древними китайцами.

Отдадим дань и более “прозаическим”, более традиционным “западным” объяснениям феноменов, связанных с ощущениями в теле при переживаниях. Это объяснения “с позиций нервизма”.

Западная традиция

Есть версия возникновения ощущений в области живота при страхе. Она эволюционно обоснована. Наши предки миллионы лет ходили на четвереньках, и живот, самое уязвимое место, защищала “матушка-земля”. С обретением навыка прямохождения живот оказался незащищенным. Мышечные спазмы призваны “укрепить” эту зону, — поэтому и возникают напряжения, сгущения ощущений. И то, что называлось в индийской традиции загадочным словом “манипура”, превращается при таком объяснении в место невротических зажимов у неуверенных в своих силах субъектов.

Напряжение мышц лба при мучительном раздумье (беспокойство) приводит к возникновению характерных ощущений в этой области (“туман беспокойства во лбу”). И оказывается, что центр мудрости “аджна” есть скопление напряжений в мышцах лба, плод восприятия дискомфорта от нерасслабленности фронтальных мышц.

Стискивание зубов при раздражении приводит к фиксации височных мышц — отсюда характерные ощущения в висках (“стальные шары раздражения”). Китайские “меридианы” лишь обслуживают не ими принятое решение о напряжении жевательного аппарата.

Почему обиды переживаются грудью, а отчаяние — горлом? Это можно объяснить, например, как реакцию бронхов (в частности, их гладкой мускулатуры) и мышц речевого аппарата, в частности, гортани, — на получаемые ими противоречивые команды.

Так же как и тяжесть на сердце можно объяснить изменениями вегетативной регуляции при переживаниях. Сердечно-сосудистая и дыхательная системы считаются самыми “отзывчивыми” на эмоциональные состояния функциональными системами организма. И вот священная “анахата” — центр любви — превращается в место ощущений дисбаланса вегетативной регуляции деятельности сердца. А “вишудха” — центр совершенства — становится местом, где реализуются спазмы из-за сомнительного (осуждающего) направления мыслей и необходимости сдерживать их выражение.

Ощущения в темени (“сахасрара”), как правило, связаны или с хорошим кровенаполнением головы — тогда из нее распускается “лотос”, или с плохим — тогда здесь лежит лепешка, более или менее тяжелая и темная.

А “свадхистана”, “нижняя дань-тянь” — центр процветания и “муладхара” — “хранилище гигантской потенциальной энергии”, “энергетический котел” по Зуеву, окажутся, соответственно, отражающими состояние мочевого пузыря и анального сфинктера.

Обратная связь

Какие из приведенных объяснений феноменов сознания телом более правильные? Окончательное суждение по этому вопросу, вероятно, дело будущего. Не исключено, что в формировании ощущений телом участвуют разные механизмы в комбинации. Существенно то, что при переживаниях есть ощущения в теле. Важно и то, что напряженность ощущений находится в прямой зависимости от напряженности переживаний. Обращение к телесному опыту помогает дать быструю оценку состояния и делает возможным его изменение. Это по-настоящему важно.

Хочу напомнить об известных опытах с предъявлением больным инфарктом закорючек кардиограмм на мониторе — люди находили оптимальный способ вести себя, как-то “разгадывая”, какая кардиограмма “хорошая”, какая — “плохая”, и выздоравливали быстрее, когда могли сверяться с показателями кардиограммы. В известном смысле нет разницы, какой параметр мы возьмем для формирования обратной связи, главное, чтобы он реально соотносился с особенностями состояния — будь то упомянутые “закорючки”, или кожно-гальванический эффект, или биопотенциалы мозга, или продукты творческого самовыражения, или отзывы окружающих о нашем поведении, или сновидения, и т.п. Ощущения в теле — не только не хуже всего перечисленного, но и лучше в определенном отношении: они всегда доступны.

Наши события

Как выучить иностранный язык быстро...

Каждый четверг вечером с 19.00 до 21.30 ...

Архив событий

София-анализ в Москве

8-9 ноября 2014 года в Москве состоялся совместный тренинг Андрей Ермо...

2014 год, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2014 год, собранные в ленте новостей. ...

2013 год, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2013 год, собранные в ленте новостей. ...

2012 годы, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2012 год, собранные в ленте новостей. ...

2011 год, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2011 год, собранные в ленте новостей. ...

Социальная связь

  

Подписаться на рассылку

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Контакты

  • +7 495 5-999-444 (д.),
  • +7 916 140-72-53 (моб.)
  • E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.  
  • Skype: andrey.ermoshin
  • www.psychocatalysis.com