ФАЗА ОЦЕНКИ

При всей ее значимости, обычно это очень короткая фаза. Все что требуется от человека, проходящего данную фазу работы, это определиться: плохое или хорошее то, что он в себе нашел. Стоит ли ему продолжать носить это в себе или достаточно и пора что-то с этим делать?

На данном этапе работы мы исходим из того, что структура, соответствующая прорабатываемому переживанию, уже определена. Все характеристики “камня на душе” уже выяснены. Вспомним наш условный пример с обидой в груди: “камень 10х10х10 (см), мрамор весом 10 кг”. Что делать дальше? Удовлетвориться только констатацией наличия камня в груди мы не можем. Вот тут-то и появляется необходимость оценить влияние найденной структуры на жизнь человека.

По каким позициям эта структура может быть оценена? Теоретически, по многим, а на практике достаточно одного-двух вопросов, чтобы носитель структуры мог определиться в том, “хорошая” она или “плохая”. Вопросы эти весьма просты. “Хорошая вещь, плохая?”, “Стоит еще ее поносить в себе или хватит?” Ниже мы разберем дополнительные вопросы, которые могут иметь смысл в этой ситуации. Еще раз повторю, что на практике оценка происходит быстро.

Что способствует быстроте этого процесса? Базовые критерии, по которым мы определяем, хорошо что-то для нас или плохо, представляют собой ощущения: приятно это или неприятно. Носить камень в душе неприятно — потому что это тяжело, потому что он темный, потому что он горячий, потому что руки при этом как плети, и т.д. Уже одного этого бывает достаточно, чтобы определиться в том, как быть с камнем: продолжать его носить или хватит. Еще Ференци утверждал: “Ничто так не убеждает, как опыт на физическом уровне”.

Другой критерий тоже весьма непосредственный: красиво это или некрасиво? Предположим, что камень в груди мы видим не только внутренним взором, но и внешним образом, подобно тому, как замечаем в зеркале непорядок в одежде. Красиво это или некрасиво — ходить с камнем в груди? Думаю, что только человек с извращенным вкусом назовет это красивым зрелищем. Будучи замеченным, безобразие приостанавливается в своем дальнейшем вызревании и возникает возможность организации его обратного развития.

Таким образом, обращение к ощущениям позволяет разобраться в том, что хорошо, что плохо, без долгих споров о добре и зле. Самоочевидность приятного и неприятного, красоты и безобразия очень помогает.

То, что состояние осознается в пластической, объемной, а иногда и в образной форме является большим подспорьем в быстром принятии решения пациентом.

“Похвалили”

Целостный образ “соматоструктуры” нередко бывает весьма красноречивым, имеющим весьма прозрачное символическое значение, передающее либо суть проблемы, породившей переживание, либо отношение организма к тому, что в него попало. Приведу иллюстрирующие примеры.

В самих характеристиках образа ощущаемого уже содержится его оценка. Вот пример работы с молодой женщиной, которая “проглотила” неискреннюю похвалу со стороны одной из сотрудниц по работе.

К моменту нашей встречи она страдала уже около шести месяцев. Выглядела крайне плохо: землистый цвет лица, ввалившиеся щеки, потеря 20 кг веса, выраженная слабость, и хотя пройденные обследования в гастроэнтерологических клиниках не выявили органического расстройства, она продолжала жаловаться на отсутствие аппетита и неприятные ощущения в животе.

Когда мы стали выяснять суть этих неприятных ощущений (что, собственно, она ощущает в животе при закрытых глазах), то обнаружилось, что там гнилое яблоко. Когда мы задались вопросом о его происхождении, пациентка вспомнила, что перед тем как заболеть, она пережила нападение, прикрытое льстивыми словами, со стороны сотрудницы, старшей по положению, возрасту и, главное, более сильной по энергетике. Пациентка, отличающаяся стеснительностью, деликатностью в общении, наделенная астеническими личностными чертами, не сумела адекватно среагировать на фальшивую лесть. После этого у нее и возникло ощущение, будто она проглотила что-то неприятное.

На этом же сеансе пациентка избавилась от “гнилого яблока” (отправила его в унитаз) и сразу почувствовала себя лучше.

Образ гнилого яблока, на мой взгляд, достаточно красноречив. В самом образе уже содержится оценка его организмом. Сомнений в том, что это нечто нехорошее, не возникает.

Приведу другой пример, в котором образ ощущений содержал прозрачные указания на тему переживаний, связанных с ними, и тоже облегчал принятие решения.

Пора забыть

Т.Г., историк, кандидат наук, сорока четырех лет, эмоциональная, добрая женщина. Посвятила себя служению науке. Заведовала учебно-методической работой на кафедре и отвечала за подготовительный процесс к защитам диссертаций. Соискатели, по ее теперешнему ощущению, были людьми страшными — комсомольские и партийные лидеры. Работы было всегда много, а отдачи мало или вовсе никакой. Вспоминая сейчас свою работу, она начинает непроизвольно плакать. Хотя с тех пор, как она покинула кафедру, прошло уже два года, ощущения того периода жизни до сих пор настолько отчетливы, что по ночам пациентке нередко снятся сцены из жизни кафедры.

— Что Вы испытываете в связи с бывшей работой?

— Тяжесть в голове.

— В какой части?

— В затылочной.

— Что там?

— Вязкая, густая масса.

— Сколько ее наберется?

— Килограмм.

— Какой процент Ваших сил она на себе держит?

— Большой.

— Они бы Вам пригодились?

— Да, без сомнения.

— Позволите им вернуться в оборот?

— С удовольствием.

— Наблюдайте за процессом.

— Ощущения сходят вниз.

— Докуда уже дошли?

— До коленей.

— Распределения ощущений — это приятный процесс?

— Да!

— Что осталось на месте бывшей массы в голове?

Папка для бумаг, пустая, — улыбается пациентка. — Это всегда был дефицит...

— Хотите ее оставить?

— Нет, не нужна она мне там.

Папка исчезает. Просветленная пациентка открывает глаза. Говорит о том, что ощущения тепла дошли до кончиков пальцев ног.

— Чему посвятите освободившиеся силы?

— У меня есть дети — мои ученики.

 

Комментарий. Фазе оценки в этой работе соответствовали вопросы о потерях энергии, связанных с ношением найденного образования, о том, пригодились ли бы эти силы, и позже, во втором цикле оценки, когда определился образ папки для бумаг на месте бывшего сгустка массы в затылке, — вопрос: “Хотите ее оставить?” Ответ был: “Нет, не нужна она мне там”. Так или иначе, вопросы помогали пациентке определить судьбу “находки” и того, что осталось на ее месте после прохождения первой фазы успокоения.

Непосредственная образность восприятия ощущений облегчила принятие решения в отношении найденного скопления ощущений. Пустая папка для бумаг сама по себе не плоха, но в затылке ей не место.

Молодая симпатичная

Молодая симпатичная женщина никак не может заговорить на иностранном языке, хотя долго жила за рубежом. Свои ощущения она описала так: в передней части головы — навесной амбарный замок, заставляющий ее молчать, в животе все сжато страхом (страх сделать ошибку). Эти комплексы ощущений заложились 10 лет назад, когда пациентка училась в институте и преподавательница сумела сделать так, что у Е. расстраивался желудок при одной только мысли о занятии. Поэтому она просила мужа подвезти ее в институт иногда за несколько часов до занятия, если в другое время он не мог. Е. предпочитала ждать в здании института часами, чем мучиться приступами “медвежьей болезни” в пути.

На психотерапевтическом сеансе, желая освободить себя от действия замка, замыкающего уста, Е. нашла ключ, открыла ненавистный замок и выбросила его. Освободившимся же силам дала распределиться по телу, после чего почувствовала, что может заниматься языком. Образ той дамы она отпустила.

 

Комментарий. Образ замка, “закрывавшего” способность пациентки говорить, тоже достаточно красноречив. Он передавал значение того беспокойства, которое испытывала пациентка при одной мысли, что ей надо будет заговорить. В самом образе этого беспокойства, оккупировавшего ее лоб, содержалась оценка его пагубной, блокирующей роли в жизни пациентки. И ее решение в отношении этого замка было легким: открыть его и выбросить, а силы, которые он сковывал, направить на изучение и употребление языка.

Белое и черное

В большинстве других случаев “недружественные” образования выглядят просто как черные, в то время как “дружественные” неизменно предстают перед внутренним взором как белые. “Хорошее”, как правило, легкое, разреженное, светлое, прохладное; “плохое” — тяжелое, плотное, темное, горячее. При этом хочу заметить, что “простое” восприятие пациентом объектов внутреннего пространства столь же продуктивно, как и “художественное”. Более того, работать с простыми комками порою проще, чем, например, с чертями и драконами.

Хочу предостеречь коллег от попытки склонять пациентов к выдаче “интересных” образов ощущаемого. Для успеха работы важно, чтобы пациент определил локус переживания и описал ощущение, с ним связанное. Если он сделает это в очень простой, без-образноной форме, этого будет достаточно. Образность несамоценна.

Чем естественнее описание, тем оно вернее. Однако бороться с художественностью восприятия и высказываний пациентов тоже не стоит. Многозначные образы предоставляют богатые возможности для проработки. Избегать следует лишь одного — нарочитости, провоцирования к неестественному расцвечиванию ощущаемого.

 

Поговорим о других вопросах, которые уместно “озвучить” в соматопсихотерапевтическом процессе, чтобы пациент с большей легкостью мог определиться в том, что он нашел и что ему с этим делать дальше.

Какому переживанию соответствует?

“Какому переживанию соответствует?” Это естественный вопрос, который следует за определением образа носимого во внутреннем пространстве в связи с тем или иным возрастом, человеком, темой для обсуждения и т.д. Его можно назвать вопросом, способствующим преодолению алекситимичности.

Явление, когда человек ощущает телом больше, чем осознает умом, называют алекситимией. Иногда человек затрудняется осознавать свои чувства и находить слова для их определения, хотя ощущений у него в избытке. Для большинства систем психотерапии это становится камнем преткновения. “Алекситимия — возможно, самый важный и единственный фактор, снижающий эффективность психодинамической и психоаналитической терапии с этим контингентом”*. Считается, что трудно работать с такими “молчаливыми” пациентами. Исследователи связывают два явления: алекситимию и соматизацию.

Соматизация психических расстройств является таким вариантом переживания, когда “конфликты и трудности психологической природы не осознаются больными, а переживаются исключительно на физиологическом уровне в виде различных болевых симптомов (головные, желудочные, сердечные боли и т.п.)”**. Считается, что причинами возникновения у человека трудностей в осознании и выражения являются:

l определенное семейное воспитание, для которого харак­терны:

запрет на выражение эмоций, особенно отрицательных,

запрет на открытое обсуждение проблем и отказ от поиска совместных решений,

культ поддержания внешнего благополучия,

контактирование только с родственниками — изоляция от внешнего мира,

молчание как способ решения конфликтов в семье;

l воздействие политической системы: господство тоталитарного режима в стране приводит к формированию психологии терпения и подчинения силе;

l ориентация на определенные культурные ценности — речь идет о переоценке рационального мышления и недооценке роли эмоций в жизни, культурном стереотипе “я в порядке” и др.

Медицинскими последствиями соматизации считаются психогенные головные боли, бронхиальная астма, стенокардия, язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки, нарушения потенции и десятки других расстройств, перечень которых в руководствах по психосоматической медицине занимает немало страниц. (Выражаясь более корректно, следует говорить об участии переживаний в формировании этих расстройств. Психогенный фактор редко является единственным в их патогенезе).

Что заставило более или менее подробно описать эти явления? Существенной особенностью соматопсихотерапии является то, что она может осуществляться у алекситимичных пациентов столь же успешно, как и у способных хорошо идентифицировать свои эмоциональные состояния. Как мы могли заметить, СПТ даже умышленно осуществляет “соматизацию” переживания. Правда, под соматизацией здесь понимается процесс продвижения сознания в ткань ощущений и выявления их объемно-пространственного образа.

Способность ощущать психическое состояние телом является крае­угольным камнем эффективности соматопсихотерапии.

Соотнесение определенных телесных ощущений с определенными переживаниями обычно дается пациентам довольно легко. В случае же, если пациент затрудняется в идентификации психического состояния, соответствующего данным телесным ощущениям, можно не застопориваться на этом и просто двигаться дальше. Осознание такого рода является желательным, но необязательным для успешной реализации целей терапии.

 

Возникло давно, недавно?

Рисунок, как правило, показывает возраст, соответствующий возникновению состояния, точнее, возникновению “закладки” состояния.

Если пациенту не предлагалось сделать рисунок, можно при желании задать вопросы:

— Это состояние возникло давно, недавно?

— Давно.

— Это дни, недели, месяцы?

— Годы.

— Год, три, пять, десять, больше?

— Три.

— У Вас тогда были особые обстоятельства?

— Да...

Последний вопрос может привести к “динамизации” комплекса, человек может вспомнить в деталях “первосцену”, перенестись сознанием в то время, вновь почувствовать себя участником давних событий. Для успеха терапии это не обязательно, поскольку она отталкивается от актуального состояния — насколько оно функционально, независимо от того, когда и при каких обстоятельствах возникло. Однако, если есть время, можно дать пациенту осознать, какая именно ситуация запустила реагирование, приведшее к формированию текущего состояния. Это придаст дополнительный объем работе, позволит человеку принимать решения более осознанно. В таком случае можно использовать приемы, пробуждающие осознание обстоятельств возникновения симптома. Их можно назвать “тепло-холодно” (термин, заимствованный из детской игры в жмурки).

“Тепло-холодно”

Мы уже упомянули о том, что уточнение деталей возникновения комплекса не является необходимым условием для успешного прохождения фазы оценки. Важно лишь одно: помогает ли сегодня питание комплекса чему-либо благому. Тем не менее, в ряде случаев полезно узнать, какие обстоятельства сопутствовали его образованию и какие факторы действовали в момент его закладки.

Удобный способ определять фактические данные, касающиеся образования комплекса, я условно называю “тепло-холодно”. Например, пациент рисует фигурку человека из квадратиков, кружков, треугольников и обозначает возраст персонажа: четыре года. Закрывает глаза.

— Где ощущения, связанные с этим возрастом?

— В груди вверху, — показывает ладонью место на уровне верхней трети грудины.

— Там что-то большое, маленькое? Светлое, темное? Тяжелое, легкое?

— Темно-красное, весом 150 граммов.

— Какой процент силы это на себе держит?

— Сейчас —15, бывает и больше, и меньше.

И вот здесь можно при желании задать серию вопросов “сужающего” характера.

— То, что привело к появлению этого ощущения, случилось на улице или дома? По ощущению.

— Дома.

— Днем, вечером? Ночью, утром?

— Поздно вечером.

— На кухне, в спальне, в большой комнате, еще где-либо?

— У нас тогда была всего одна комната, — такие осечки тоже бывают. Но ничего опасного в них нет.

— Одна комната заменяла все: и кухню, и спальню, и зал...

— Да, — улыбается пациент.

— Можно говорить только об углах — в каком углу это произошло.

— Совершенно верно.

— Это было связано со взрослыми, с детьми, с животными, еще с чем-либо?

— С отцом.

Далее наступает как бы озарение, и пациент вспоминает ситуацию во всех деталях. Достижение такого инсайта открывает возможность для самой разной проработки, главное, чтобы субстанция “тепло-тяжесть” вернулась в оборот. Пациент может достичь этого, поставив себя на место отца, как принято в гештальт-терапии, или использовать ресурс взрослого человека, чтобы по-новому взглянуть на старую ситуацию (техника рефрейминга из арсенала НЛП) или просто сказать: “Спасибо за науку!”

В нашем случае пациент сказал: “Все мы люди, все мы человеки”, — и на этом начал успокаиваться. Появилась возможность вернуться к ощущениям и наблюдать за их распределением. Оно было очень приятным, как всегда бывает в процессе успокоения — внутреннее тепло, покой. Образование в груди полностью рас­сосалось.

 

Комментарий. Побуждения пациента к прямому выводу в отношении найденного в груди образования “темно-красного, весом 150 граммов”, к оценке того, хорошее оно или плохое, мы не увидим. В разговоре просто обнаружилось, что это образование вызывает дискомфорт в ощущениях, отбирает силы (15%), возникновение его связано с неприятной ситуацией “некорректного” поведения отца по отношению к ребенку. Все это вместе взятое, очевидно “нехорошее”, делало излишним вопрос о том, стоит ли еще поносить эту “вещь” в груди или хватит, т.е. стоит ли еще обижаться на отца или пора простить его. И пациент, и врач понимали, что дело в этой ситуации надо вести к примирению, к “закрытию вопроса”. Сам пациент избрал “основание”, на котором он мог бы сделать это: быть снисходительным к людским несовершенствам, понимая, что и нам самим они свойственны.

Что помимо этого демонстрирует пример со “вскрытием первосцены”?

 

1. Динамизация комплекса открывает возможность для использования альтернативных, несоматотерапевтических подходов к проработке проблемного переживания. Тогда первоначальное подключение к статичному ощущению в теле служит мостиком к целостному осознанию переживания в его движении, к “рединамизации” комплекса.

2. Завершающая часть данной работы демонстрирует возможность вернуться к наблюдению за ощущениями после того, как решение о дальнейшей судьбе переживания принято (каким бы способом это решение ни было достигнуто). Наблюдение за ощущениями может быть прекрасным критерием успешности любой ра­боты.

 

Эти выводы не имеют прямого отношения к теме прохождения фазы оценки в соматопсихотерапии, но мне хотелось обратить ваше внимание на нюансы работы.

Нужно ли “ расконсервировать”?

Перевод комплекса из статического вида в динамический в ряде случаев происходит спонтанно.

Пациентка Белла К. страдает от страхов и ряда других симптомов. Ощущает свое сердце запечатанным в коробку с иголками. Количество иголок посчитать затрудняется. Кроме того, чувствует жар в области сердца.

Предлагаю ей “взять” одну иголку и определить, когда она вонзилась в сердце.

— О! — восклицает Белла. — Еще в трехлетнем возрасте, когда начала в сад ходить. — И сразу же начинает рассказывать (дополнительные вопросы не понадобились): — Я была хулиганистая. Если мне чего-то хотелось, я не могла себя сдержать. Захочу красный карандаш — отниму у других детей. А еще мы с приятелем громко распевали “Цыпленок жареный”, изменяя его так, чтобы похабно было. Воспитательницы меня голую на окно ставили, отцу жаловались. А он бил меня, в том числе и ногами, до семнадцати лет. А потом я ему сказала: “Если ты еще раз меня тронешь, я найму мужика, и он тебя убьет”. И тогда он перестал. С этими побоями и связаны иголки.

— Какое Ваше свойство обозначают, пытаются контролировать эти иголки?

— Мои буйные желания.

— Как сейчас обстоит дело с Вашими желаниями?

— Они успокоились. Кроме того, я очень люблю свою работу, и она удовлетворяет мои желания.

(Буйство и сейчас свойственно Белле. В предварительной беседе она рассказала о том, как недавно в состоянии сильного опьянения тяжеленным стулом крушила мебель, а потом заставила водителя случайной машины возить себя по всей Москве, после чего отдала ему 1000 $).

— И еще, — как бы отвечает Белла на мое внутреннее сомнение, — если удастся избавиться от страхов, я не буду нуждаться в водке и развлечениях, вроде той машины. Я все это делала только для того, чтобы не чувствовать такого угнетения.

— Вы хотите сказать, что эти иголки и коробка Вам больше не нужны?

— Конечно, нет!

— Что Вы будете с ними делать?

— Ломать.

— Тогда действуйте!

Белла начала последовательно вынимать иголки. Она попыталась передавать содержание каждого психотравмирующего эпизода, но они были однотипные и только снижали темп работы. Я предложил Белле лишь пробежаться по эпизодам, не пытаясь повторно проживать их в деталях и больше действовать с результатами их переживания — иголками.

Сначала она пыталась ломать иглы пальцами, но я пояснил, что это излишне, достаточно просто видеть, как иглы ломаются, физического действия не требуется. Наконец все иглы и коробка исчезли. Белла счастливо заулыбалась и описала, как радостно забилось освобожденное сердце и как тепло стало растекаться по телу. Все ранки моментально затянулись. А своих обидчиков она про­стила.

 

Комментарий. Вопросом, соответствующим фазе оценки, здесь был: “Вы хотите сказать, что эти иголки и коробка Вам больше не нужны?” Ответом было: “Конечно, нет!”. Надо сказать, что позволить иголкам покинуть организм можно было бы и без выяснения истории их возникновения. Достаточно было признаков их “неполезности”. Они причиняли физический дискомфорт (ощущение жара в области сердца) и, чтобы избавиться от неприятного ощущения, побуждали пациентку алкоголизироваться. Алкоголизация с целью преодоления депрессии порождала дополнительные проблемы в жизни пациентки: порушенная мебель, материальные потери, а самое главное — репутация психически неустойчивой личности, угрожающая карьере. Очевидно, что и сами “иголки” и алкоголизация не были полезными и для соматического здоровья Беллы. Таким образом, без выяснения “патогенеза” было ясно, что хранить иголки в сердце — дело бесперспективное.

Добавило ли что-то ценное в терапевтический процесс уточнение истории возникновения текущего состояния? Для непосредственного восстановления равновесия ощущений в теле, думаю, нет. Оно восстановилось бы и в том случае, если бы мы не знали, почему иголки оказались в сердце Беллы. Они могли быть просто “отпущены” как ненужные.

Выяснение обстоятельств травмирования имело значение для другого. Отслеживая на данном примере реализацию фазы оценки, стоит обратить внимание на следующий вопрос, прозвучавший в описанном диалоге с Беллой: “Какое Ваше свойство обозначают, пытаются контролировать эти иголки?” Последовал содержательный ответ: “Мои буйные желания”.

Что получается? Не случайно отец втыкал иголки в сердце дочери. Уж очень буйным оно было. То, что это был очень сомнительный способ утихомирить ее, не вызывает сомнений. Говоря психиатрическим языком, он пытался превратить докучавшую ему “маниакальность” дочери в более удобную в общежитии депрессивность. Побои являлись инструментом подрыва жизненности чересчур живой по характеру девочки. Ясно, что это не решение проблемы. Спорт, например, мог бы направить в более конструктивное русло излишнюю живость девочки с гораздо большей пользой.

Итак, иголки — не артефакт. Существует базовая проблема, на которую они указывают. Это особенности ее “сердца”, т.е. темперамента. С раннего детства Белла не знала, что ей делать со своими “буйными желаниями”.

Имеет ли значение это открытие для психотерапевтического процесса? Думаю, имеет. Даже после успешного освобождения пациентки от последствий прежних конфликтов с окружающими канализация ее природной “буйности” остается по-прежнему актуальной. Ее энергичность начала реализовываться в предприимчивости. Сама Белла утверждает, что очень любит свою работу, которая удовлетворяет ее желания. Проверить, насколько это так, наверное, не помешает.

Таким образом, в фазе оценки мы определили также позитивное значение симптома как индикатора серьезной проблемы, сопровождающей пациентку по жизни. Имеется в виду проблема несбалансированности ее характера. Выяснение истории возникновения симптома помогло нам выйти на базовую проблему пациентки, которая должна стать предметом последующей проработки.

Обратим внимание: после того, как базовая проблема (в данном случае проблема характера) обозначилась, нет нужды отдельно и подробно работать с каждым травматическим для психики пациентки эпизодом, генерированным уже известным конфликтом. Сокращение срока “очищения” сознания пациентки от последствий перенесенных травм происходит путем “голосования” в отношении них “по списку”. Иголок в сердце Беллы было несчетное количество. Выслушивать историю возникновения каждой из них (хотя это могла быть каждый раз новая, по-своему занимательная история) мне кажется неоправданной тратой времени. Соматопсихотерапевтический подход, как подход, работающий с результатами переживаний, позволяет ускорить достижение актуального уравновешенного состояния, и уже из него работать “на будущее”.

Итак, выяснение истории возникновения симптомов может иметь значение для выяснения базовой проблемы пациента.

Какой процент энергии на себе держит?

Этот вопрос является очень значимым. Когда-то он звучит, когда-то нет, но всегда “находится поблизости”. Он чаще озвучивается в психотерапевтическом процессе тогда, когда речь идет об “эндогенно” возникших проблемных чувствах пациента и реже — в случаях травматического поражения преимущественно извне. В главе “Патогенез” мы еще будем разбирать разные варианты возникновения “вещей в теле”.

В вышеприведенном случае с пациентом, в возрасте четырех лет заболевшим обидой, не находившей разрешения, этот вопрос звучал, в работе с Беллой — нет. Но он всегда подразумевается. Соматопсихотерапия — это борьба за освобождение энергии организма. И соматопсихотерапевта не может не интересовать объем “залежей” энергии, на которые он наткнулся.

Ответ на этот вопрос, даже субъективный, весьма важен. После того как ответ найден, может быть сделан следующий шаг: “Пригодились бы силы для чего-либо еще?”. Разговор об энергии столь же актуален, как разговор о деньгах. Особенно когда их мало.

Проверка целесообразности затрат на то или иное переживание является одной из главных задач психоэнерготерапии.

Ниже мы будем говорить о философии восстановления, при реализации которой на практике очень важно уметь находить энергию для жизни, для поддержания функциональных систем организма в рабочем состоянии. Забота о том, на что уходят силы, актуальна в любом случае.

В связи с этим обратим внимание на следующее.

На сколько процентов Вы остановились?

Почти всегда пациент приходит к психотерапевту в той или иной степени “остановленный”. Его внимание сконцентрировано (далеко не всегда осознанно) на переработке впечатлений от одного из прошлых периодов жизни. А если оно и принадлежит настоящему, то зачастую смещено в пространстве — касается ситуации “там”.

В одних случаях пациент почти полностью отсутствует в “здесь и теперь”, в других степень отсутствия может быть гораздо более “мягкой”, поэтому предпочтительнее говорить не об абсолютной центрированности на прошлом или настоящем, на ситуации “там” или “здесь”, а об определенной пропорции распределения внимания. Но даже “мягкое” отсутствие “здесь и теперь” небезопасно.

Итак, происходит сковывание определенного процента сил организма, и зачастую освободить его естественным путем нет возможности. Невротическое состояние как раз и отличается ощущением тупика, невозможности реагирования.

Важно помочь ощущениям “развязаться”, перераспределиться, найти новый способ, новые направления приложения психических сил, которые приведут к удовлетворению “старой” потребности.

Ощущаемая в распоряжении энергия

Какая энергия имеется в виду, когда мы говорим о проценте затрат на переживание? Речь идет о проценте ощущаемой в распоряжении душевной энергии. “Ощущаемая в распоряжении” — это свободная сила. По существу, речь идет о проценте от пенки на кастрюле топленого молока — некоторые источники уподобляют организм человека мощнейшему реактору (митохондрии во внутриклеточном пространстве работают день и ночь!), но в распоряжении человека, судя по всему, находится только маленький процент всего энергетического потенциала. Мы говорим о проценте от этого процента. Надеюсь, таким пояснением снимаются недоуменные вопросы возможного наблюдателя психокаталитического процесса, обращенные к пациенту: “Вот Вы говорите, что переживание поглощает 90% Ваших сил, а как же Вы тогда стоите? И делаете массу других вещей! Неужели на это хватает 10% всех сил?”

Тем не менее, этот “процент от процента” и составляет суть человеческого существования. Поэтому каждый процент от этого количества чрезвычайно ценен.

Пригодились бы эти силы?

Этот вопрос, как правило, непосредственно предшествует переходу общения в терапевтическую фазу. Именно теперь наиболее естественно выяснить, стоит ли продолжать подпитывать найденное образование своей жизненной силой или можно найти ей более достойное применение.

— Полагаете еще поносить эту штуку или хватит?

— Хватит!

— Будете успокаиваться?

Серии подобных вопросов призваны облегчить пациенту принятие окончательного решения относительно найденного образования.

Продолжая разговор о критериях оценки “соматоструктур”, вспомним о некоторых представлениях, которые могут помочь в оценке находимого.

Естественные, противоестественные

и сверхъестественные состояния

С.С. Хоружий, который ввел в современный научный оборот понятия православного энергетизма, сложившиеся в древней византийской монашеской традиции исихазма, или священнобезмолвия, упоминает о трех видах состояний, в которых может пребывать человек согласно представлениям православно-христианской антропологии. Естественное состояние характеризуется свободной сменяемостью энергетических конфигураций в соответствии с запросами жизни (по ситуации). В противоестественном состоянии энергии фокусируются вокруг одного устремления, идущего вразрез с Волей Бога. В сверхъестественном состоянии энергии человека синергезированы энергиям Бога. Согласно этим представлениям, так называемое “фундаментальное стремление” и реализующая его энергия управления энергиями (“синергия”), имеющиеся в натуре человека, способствуют выходу из противоестественного состояния, возвращению к естественному и устремлению к сверхъестественному*.

С точки зрения этих представлений, хорошие образования в теле — это те, которые связывают с Богом, синергичны энергиям Духа Святого, плохие — те, которые “отвязывают” от Бога.

Критерии оценки

Помимо упомянутых христианских критериев, по отношению к находимым “камням”, “корням”, “колпакам”, наверное, применимы все выработанные человечеством критерии хорошего и плохого, насколько они известны пациенту и врачу. Специфика этих критериев определяется принадлежностью участников процесса оценки к той или иной конфессии, культуре, семейной традиции; в каких-то случаях эти критерии просто уникальны (в соответствии с гегелевской диалектикой всеобщего-особенного-единичного). Но я должен прямо сказать: “природные” критерии, интуитивные, часть из которых мы упомянули выше (приятно-неприятно, красиво-безобразно, помогает жить или усложняет существование), являются, как правило, ведущими.

В психотерапевтической ситуации мы чаще встречаемся с “комками”, “камнями” и прочими образованиями, положительное значение которых в жизни найти не удается. И большей частью об их оценке речь идет в работе с пациентом. Но справедливости ради надо заметить, что человек состоит не только из “черноты”, и в ряде случаев, особенно когда человек начинает чувствовать себя лучше, выявляются и хорошие переживания в составе его опыта и, стало быть, в составе его тела.

Позитивные заряды

Что же это за светлые образования? Они могут представлять собой просто внутренний свет, лампочку, огонек или что-то более дифференцированное: браслет на руке, цветы в сердце, корона на голове, царственная мантия на теле, драгоценный камень, бабочка в груди и т.д. Это результирующие ощущения, связанные с переживаниями любви, дружбы, побед, достижений. Они обычно оцениваются как положительные.

Рисует, например, пациент фигурку человека из квадратиков, кружков, треугольников и обозначает ее возраст: пять лет.

— Какие ощущения связаны с этим возрастом?

— В груди свет.

— Какому чувству он соответствует?

— Радости.

— Достойно ли это того, чтобы больше быть представленным в Вашей жизни?

— Без сомнения.

— Позволите свету заполнить Вас?

— Конечно! — и пациент начинает описывать процесс заполнения его существа внутренним светом, становится светящимся.

Вопрос, который в этом примере соответствовал фазе оценки: “Достойно ли это того, чтобы больше быть представленным в Вашей жизни?” Ответ последовал однозначный: “Без сомнения”. И это явилось мостиком к следующей фазе — фазе изменений.

Что касается решения, принятого пациентом в данном случае (дать ощущению света, связанному с переживанием радости, распределиться по телу, более равномерно наполняя его), я думаю, что оно было оправданным. Фиксация даже в “хорошем” прошлом может идти во вред “живой жизни”.

Я действительно не исключаю целесообразности периодического отказа от ношения даже “хороших” образований, заслуженных мантий, корон и прочих “знаков отличия”, и превращения вновь в “голого”, простого. “Заслуженность” — такая же остановка жизни, как и пораженность — например, камнем гордыни во лбу у властной женщины, или ежом обиды в груди у чувствительной девушки, или браслетом с шипами вовнутрь от переживания неудач в отношениях с девушками у молодого парня. Кстати, внешние предметы, вроде бриллианта на лбу у индусов, служащие признаком (и инструментом) могущества, а также другие внешние украшения на физическом уровне могут обозначать свои психические аналоги.

Иногда человек свидетельствует о наличии большого набора таких образований, результирующих серию позитивных переживаний. Всегда можно поинтересоваться, способствует ли их ношение успехам в сегодняшней жизни, чем опыт этих состояний ценен сегодня.

Точку ставить рано

Есть еще один вопрос, не позволяющий поставить точку на отыскании “исторического” позитивного образования. Ощущение света относится к периоду жизни до пяти лет. Что-то помешало в шесть лет чувствовать себя так же хорошо, как в пять? Это перестало быть нужным? Или что-то произошло в возрасте около пяти лет, что нарушило радость? (И после этого она не восстановилась).

Как правило, события такого рода и ощущения, с ними связанные, обнаруживаются. На событийном уровне это может быть рождение брата или сестры, смена места жительства, поступление в детский сад, утрата близкого родственника, развод родителей. На уровне ощущений — одно из темных, тяжелых образований. И это становится темой для проработки.

Таким образом, одни из найденных образований являются достоянием человека, его счастьем, воплощением его достижений, успехов, другие — его проклятием, плодами совершенных ошибок, переживаний неудач. В любом случае важно помочь человеку определить, что он в себе носит и как с этим поступит. Это касается и зарядов прошлого, оставшихся в действии до сих пор, и сегодняшних зарядов, имеющих отношение к актуальной ситуации. Задача терапевта — во-первых, помочь “инвентаризировать” переживания и, во-вторых, решить их судьбу.

Наши события

Как выучить иностранный язык быстро...

Каждый четверг вечером с 19.00 до 21.30 ...

Архив событий

София-анализ в Москве

8-9 ноября 2014 года в Москве состоялся совместный тренинг Андрей Ермо...

2014 год, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2014 год, собранные в ленте новостей. ...

2013 год, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2013 год, собранные в ленте новостей. ...

2012 годы, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2012 год, собранные в ленте новостей. ...

2011 год, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2011 год, собранные в ленте новостей. ...

Социальная связь

  

Подписаться на рассылку

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Контакты

  • +7 495 5-999-444 (д.),
  • +7 916 140-72-53 (моб.)
  • E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.  
  • Skype: andrey.ermoshin
  • www.psychocatalysis.com