ОРГАНИЗАЦИЯ “ОТЛОЖЕНИЯ”

Отложение представляет собой как бы редуцированный остаток того, что выше было описано как удаление. Но если удаление было процессом, требующим активных усилий (камень с души — под дерево), то отложение — процесс, происходящий без усилий после свершившегося успокоения. Прилог — это “подсохшая грязь”, которую теперь достаточно “потереть”, чтобы она отстала.

Отложение — это окончательное размежевание организма человека с тем, что он по ошибке принял за ложного друга, из-за чего испытывал страдания, что осмыслил, от питания чего он успокоился и что осталось теперь жалкой “точкой”.

Что остается на месте бывших “комков”?

“Соринка”, “песчинка”, “осколочек”, “зернышко”, “елочная иголка”, “кнопка”, “заноза”, “пятнышко”, “точка” и т.п. остается в результате успокоения на месте бывших “булыжников”, “комков”, “чертей”, “драконов”, “змей”, “лягушек”. На мой взгляд, это очень значимый опыт для каждого, кто однажды его пережил. Человек обнаруживает, что его воля принимает большое участие в том, что он питает в себе.

Если уподобить чувства и мысли растениям, организм — почве, то воля человека — это садовник. В норме он отбирает, что сажать, а что нет, решает, что поливать, а что подвергать усушке. То, что казалось наделенным собственной непобедимой силой (например, страх или раздражение), вдруг оказывается беспомощным, несамостоятельным и существует в организме человека исключительно благодаря его попустительству. Индийская мудрость гласит: человек хозяин, а мысли только гости, а не наоборот. Для того, кто долгое время страдал от казавшегося непобедимым настроения, это зачастую становится своеобразным открытием. Причиной расстройства оказывается мизер, точка, которую человек когда-то сам принял, может быть, даже не заметив этого.

Вот что пишет св. Марк Подвижник (IV в.): “...Держим в себе некоторые семена зла, почему и утверждается в нас лукавый; и он, лукавыми семенами удержав нас, не отойдет, пока не отбросим их”*. Отбрасывание таких “семян” и есть смысл “отложения”. Это действительно очень важная фаза работы, гарант устойчивости, необратимости достигнутого нового состояния. Опыт показывает, что остановка лечебного процесса на фазе достигнутого успокоения без отложения от “сухого остатка”, без доработки чревата рецидивом. Формообразующее начало симптома лишено силы, но остается в составе психики, оно непрерывно будет проверять человека на устойчивость, и не исключена ситуация, когда человек вновь “отзовется на его предложение”.

Вот почему так важна доработка. Задача пациента на этапе, когда спокойствие уже достигнуто, но еще не исключена возможность повторного расстройства, — окончательно отказаться от поведения, которое только усугубляет проблемы, а не решает их.

Успокоение—2, или очищение

Некоторые пациенты считают, что можно завершить лечебный процесс уже по окончании фазы успокоения: самочувствие заметно улучшается, и им кажется, что ничего больше делать не надо. Головная боль, мучившая месяцами и даже годами, прошла; ноги и руки согрелись, кажется, что осталось только дать рассосаться шлему, который покрывал разрывавшуюся от напряжения голову.

Услышав от пациента свидетельство подобного рода, можно спокойно принять это и подтвердить, что, судя по всему, первая фаза изменений прошла прекрасно, можно продолжить. Пациенту вновь предлагается прикрыть глаза и определить, что осталось на месте бывшего образования (“камня”, “медузы” и т.п.). Тем самым осуществляется переход к второй фазе успокоения.

Иногда пациенты, вдохновленные успехом, отвечают: “Ничего не осталось!” Теоретически возможно, что пациент за первую фазу изменений прошел сразу две: не просто успокоился, а совершенно успокоился, но встречается такое отнюдь не часто. Следует проверить, действительно ли абсолютно чисто в том месте, где были ощущения. Если и на это пациент отвечает: “Абсолютно чисто”, — стоит еще раз уточнить: “Ни точки? Ни пятнышка?” Рискованно оставлять что-либо. Там, где сегодня оставлена точка, завтра будет ком.

Замечательный отечественный психотерапевт М.Е. Литвак, называя патогенное начало “социогеном”, так описывает подобные ситуации: “Социоген представляется мне в виде почти потухшего костра, который, если подбросить сухие ветви неприятностей, опять высоко поднимется к небу. [...] Если невротическое семя сохранилось, даже после легкого дождя неприятностей может быстро вырасти чертополох невроза или психосоматических заболе­ваний”*.

В большинстве случаев пациентам удается определить оставшееся образование — нечто мизерное по объему и весу, вроде “пылинки”, “соринки”, “пятна”, “точки”, “тени”, “следа”. Если оставшееся образование крупнее, значит первая фаза “успокоения” не завершилась. Например, был “камень”, а теперь от него осталась “пористая оболочка”. Или был “резиновый шар”, а внутри него обнаружилось чугунное ядро. Можно предположить, что более “древний” слой соматоструктуры еще не отдал до конца свою “окаменевшую” субстанцию ТТ. Следует подождать и продолжить катализировать этот процесс.

Докуда дошли ощущения?

Степень успокоенности помогает выверять вопрос: “Докуда дошли ощущения?” Существует прямая зависимость между степенью рассасывания первичного образования и дальностью движения ощущений к периферии. Допустим, что предметом проработки был черный ком страха в животе. Успокоение (уменьшение образования в объеме, весе, плотности) на 25% будет совпадать с тем, что ощущения дошли до плеч, бедер и шеи, на 50% — до локтей, коленей и подбородка, на 75% — до запястий, щиколоток и уровня скул, на 100% — до кончиков пальцев и корней волос. (Естественно, что при расположении первичного очага в груди или животе, направления движения ощущений будут иными и ориентиры, соответственно, тоже.)

О другом корреляте успокоения мы упоминаем ниже под названием “ощущения вниз — образы вдаль”.

 

Что осталось?

В некоторых случаях пациенты сами заявляют: “Да, тяжесть рассосалась, тело наполнилось, но что-то осталось!” В подобном случае естественно продолжить так: “Это что-то большое — маленькое, светлое — темное, круглое — квадратное?” То есть важно повторить диагностическую фазу. И когда действительно все определилось — допустим, осталось темное пятно, диаметром 1 см, — можно уже спрашивать пациента: предпочитает он оставить это образование или будет успокаиваться от его ношения?

Редко кто из пациентов предпочитает оставлять обнаруженный остаток образования. Однако иногда приходится слышать, например, такие аргументы: “Мне это нужно для написания романа”.

— Где Вы хотите его оставить? На этом же месте или, скажем, в карман положите? А может быть, поместите на свой письменный стол или на полку?

Если пациент предпочитает держать это в ящике стола, можно спросить, завернет ли он пятно в бумажку или оставит его на тряпочке. В конце концов, пациент решает, что больше подходит ему, его телу, душе, духу, его семье, стране, планете. Иногда решения бывают оригинальными. Например, из оставшейся пластмассы сделать пуговку и пришить ее (для памяти) к блузке. С остатком ревности в виде надписи “Сволочь”, находившейся в животе, один из пациентов (писатель) предпочел разобраться на досуге. Для того чтобы при случае изучить и описать историю ее возникновения, бытия, расставания, он “перевел” эту надпись на внутреннюю поверхность голенища правого зимнего сапога. Таким образом, пациент отвел остаток, “идею” ревности в более отдаленный, но доступный уголок своей “психосемантической вселенной”.

Чаще выбор склоняется к полному успокоению без ненужных “перекладываний”. Ответом: “Она мне там не мешает” (например, “ точка”) — удовлетвориться нельзя. Повторю еще раз, что оставленная точка, почти незаметная, ничтожная, при первом удобном случае испортит достигнутое состояние.

Растворение в глубинах организма

или отпускание “туда, откуда пришло”?

Мы уже говорили о двух возможных случаях: самозарождении комплекса в душе человека (“эндогения”) и занесении его туда насильственным или обманным путем со стороны (“экзогения”). У лиц стеничных (агрессивных) людей образование и накопление заряда происходит в них самих, и они стремятся “переправить” его “на территорию противника”. Лица астеничные (дефензивные), наоборот, как бы поглощают негативные заряды, направленные в их адрес или даже просто находящиеся поблизости и непосредственно для них не предназначавшиеся.

Это имеет отношение к решению исхода переживания — должно ли оно быть растворено в обратном порядке в “генетических глубинах” или удалено прочь как навязанный чужой мусор. Упрощая, можно сказать, что в отношении негативных комплексов люди делятся на два разряда: на тех, кто мусорит, и тех, кто мусор подбирает. В зависимости от того, к какой категории относится пациент, он либо должен переработать “мусор” в тепло жизни в глубинах собственного организма, либо просто очиститься от чужого “добра”. “Мусорящими” чаще бывают стеничные лица, а “собирающими мусор” и болеющими от этого — астеничные. (Хотя некоторые “астеничные” дадут фору “стеничным” в распространении гадости).

“Иди туда, не знаю куда...”

Чаще всего пациенты, ощущающие необходимость очиститься, предпочитают следующий вариант: “Пусть уходит туда, откуда пришло, и через то, через что вошло”. Это наиболее общий вариант, позволяющий в более спонтанной манере пронаблюдать естественный процесс угасания, исчезновения, распыления, растворения, выхода из организма и остатка того, что расстраивало человека. “Песок”, например, может высыпаться из ушей того, кому “наговорили” то, что он переработать не может. Что-то выходит через глаза, что-то через “отверстие Брамы”, на время открывающееся на макушке и затем закрывающееся, что-то через пальцы рук, что-то через пальцы ног, что-то через всю поверхность тела, что-то “напрямую”, через раздвинутое мысленно “окошко”.

Некоторые предпочитают конкретные формы нейтрализации прилога. Если это “щепочка” — сжечь ее в костре, пронаблюдать, как поднимается дым и развеивается пепел. Что-то лучше предается земле (мысленно выкапывается ямка и туда захоранивается — как Горе в русских сказках), что-то — воде, что-то — тает в воздухе. Часть горожан поступает еще проще — выбрасывает в мусоропровод, сливает в унитаз.

“Немщение”

В последние года два-три мне ни разу не приходилось сталкиваться с намерением пациента возвратить эмоциональное образование обидчикам. Возможно, сказывается моя устоявшаяся философия “немщения”, и у пациентов в разговоре со мной не возникает мысли, что можно двигаться в таком направлении. А может быть, сама практика проработки приводит пациента к пониманию, что в его интересах использовать случай для совершенствования, “воспитания” себя, а не другого. В начале моей соматотерапевтической практики, выслушивания ответы на вопрос: “Как поступите с находкой?”, — я был озадачен желанием некоторых пациентов “разобраться” со своими обидчиками. Например, вынуть из себя топор и всадить во врага или извлечь из живота крест (появившийся в результате того, что муж пожелал жене смерти) и воткнуть в его живот: “Пусть осознает, каково это!”

Некоторые старались замкнуть “обратную связь” еще короче. Например, одна женщина в собственном воображении показывала мужу: “Вот посмотри, что ты пускал в меня, напускал на меня!” Другая пациентка вложила в карман своего мужа памятку о его деянии в виде носового платочка. Мужчина положил на капот прощенному недругу в виде гаечного ключа то, что тот когда-то “всадил” в него.

Во всех подобных случаях возникал вопрос: что движет этими людьми? Желание научить чему-то ближнего? Не плодотворнее ли учиться самому, совершенствовать себя?

В каком направлении указывает стрела?

В систему моей работы вошло задавание вопросов в случаях травматического поражения: в направлении чего указывает орудие травмирования? Что оно стремилось поразить?

Вот один из характерных примеров диалога. Энергичная женщина с эпилептоидным радикалом в характере (сильный подбородок, ниспадающая челка густых волос) ощущает кол в спине после ссоры с сыном. Этот “кол” (как от лопаты) входит на 4 см.

— Что он пытался поразить своим ударом? — уточняю я.

(В данном случае с уверенностью можно говорить не о намерениях сына, а только об одном: женщина ощущает себя пораженной. Кроме того, незадолго до этого она видела сон, в котором сама кидала топор в мужскую спину. Фоном для описываемых событий служат семейные проблемы: пациентка и ее муж затрудняются найти общий язык).

— В каком направлении указывает острие? — уточняю я.

— Он пытался поразить мое возмущение его поведением. Острие указывает в направлении возмущения.

— Что это, по ощущению?

— Темный шар в передней части груди.

— Возможно, если бы вы хранили другое состояние, у него не было бы основания поражать вас?

— Да, вполне возможно.

Дальнейший разговор посвящен не разбору действий сына или мужа, а способам реагирования самой “пораженной”. Кроме того, необходимо освободить спину пациентки от “указателя” ее проблемы. Когда проблема попадает в фокус внимания, указатель на нее, сослуживший свою службу, может быть “отпущен”.

 

Аналогичные ситуации бывает в случаях поражения самолюбия или “женской сущности” (например, измена мужа). Важно говорить об исходном состоянии, нередко провоцирующем те поражения, от которых страдают обратившиеся за помощью.

Ответственность никто не снимает

Какая тактика обращения с “усушенным прилогом” является более правильной? Вопрос этот — не праздный, и на него каждый раз находится особый ответ в диалоге врача и пациента, сознающих свою ответственность за принятое совместно решение.

В моей практике наблюдается тенденция к минимальному выбрасыванию, чаще же — к полному растворению.

Обесточенный прилог — почти скучная вещь

В случае хорошей предварительной проработки (нормально пройденных предыдущих фазах) прилог, как правило, почти “скучная” вещь. Это “щепочки”, “соринки”, “точки”, а также “футбольные мячи”, “булыжники”, “осьминоги”, “пауки” и более крупные существа вроде тех, о которых упоминал, например, преп. Нил Синайский (V в.): “Лисицы живут в душе злопамятной, и звери укрываются в возмущенном сердце”*. То есть существуют варианты “необесточенных” образований.

Расстаться с ними тоже можно. Они убегают в “показанные” им норки, расщелины в камнях, моря и океаны, болота, пустыри, ямки и прочие места. Например, жужжащие пчелы из области сердца могут улететь через окошко в груди в лесной улей под вековым дубом: вылетает первая, находит место, за ней остальные. Если один улей забит до отказа, выставляется следующий. Так ульи один за другим встают вокруг дуба. Окошко в груди закрывается. Там уже мирно, нет раздражающего жужжания.

Изящное решение вопросов с “отлогами” (бывшими “прилогами”) предполагает необходимость полностью лишить бывшие “живые существа” их злой силы. Например, пчелы при правильном ведении дела могли и превратиться в горсть пылинок, которые можно просто сдуть с ладони. А всю прежде отдаваемую им силу можно было полностью оставить в организме.

Опыт соматопсихотерапевтической работы показывает: насколько легко организм расстается с “сухим остатком” бывшего некогда всемогущим переживания, настолько неохотно он отпускает большие образования. В этом проявляется мудрость организма, желающего сохранить свой потенциал. Потенциал принял извращенную форму, но сам по себе он остается ценен. Размежеваться надо с направлением приложения сил, губящим организм, но не с энергией организма, которая сама по себе не является ни плохой, ни хорошей. Я не исключаю, что отбрасывание крупных энергийно-семантических структур без их проработки способно сократить срок жизни человека. Вместе с отринутыми “минералами”, “растениями”, “животными” он выбрасывает части своего врожденного энергетического потенциала. Однако верно и то, что не выброси организм этих “зараженных” кусков, он мог бы поплатиться жизнью в целом. Правда, пациенты отказываются от направления траты сил, а не от самих сил. Во всех случаях идет речь о выбрасывании не “кусков” энергетического потенциала, а процентов в повседневных или особых тратах. Статика поддерживается постоянной динамикой. Гомеостаз — не создавшееся раз и навсегда положение дел, а поддерживаемое состояние.

Впрочем, специальных исследований, подтверждающих или опровергающих эту точку зрения, еще не существует.

Экзорцизму — нет?

Известна практика экзорцизма — “изгнания злых духов”. С моей точки зрения, это в значительной степени практика борьбы с неразряженными комплексами сознания. Мало того, что “бесам” придается отдельный от человека онтологический статус, считается, что и силой они обладают самостоятельной, идущей “от дьявола”. Практика соматопсихотерапии показывает, что при неисключенности, но и недоказанности самостоятельного существования прилогов в пространстве (мировом психическом пространстве), существом, придающим им силы, делающим их значимыми, является сам человек — “организм-носитель”.

Не считая себя экспертом в этом вопросе, могу лишь поделиться своим опытом. В ряде случаев люди сообщали о том, например, что на плечах у них сидит черт, как годовалый ребенок по весу и росту. По мере успокоения, однако, “черт” таял, сдувался, превращался в банальную точку и улетал. Так же бывало с драконами и десятками других “паразитов”. С другой стороны, легко себе представить, как можно было бы истеризировать человека, который визуализировал такую “сущность”.

Прежде чем продолжить, приведу такой пример.

“На плечах сидит большая обезьяна”

Итак, мы заметили, что иногда (в моей личной практике все реже — в связи с тенденцией к безоґбразности в работе) пациенты, обращаясь к своим ощущениям при закрытых глазах, обнаруживают живых существ в составе своего тела, или на себе, или рядом с собой. Это могут быть ежи, медузы, раки, драконы, черти, обезьяны.

Именно обезьяну ощутила на плечах пациентка Е.А., 32-летняя официантка подмосковного пансионата, жаловавшаяся на крайнюю раздражительность. Приехавшая в поисках счастья из провинции, она уже пять лет работает в рабских условиях и полностью зависит от произвола администрации пансионата. Одна воспитывает ре­бенка.

— Давно носите? — спрашиваю пациентку об обезьяне.

— Месяца три.

— При каких обстоятельствах приняли ее на плечи?

— Ночью открыла дверь в ванную, кто-то прыгнул на грудь.

— Это и была та обезьяна, что сидит сейчас у Вас на плечах?

— Мне кажется, что да.

— Почему она выбрала именно Вас?

— Потому что я стала ее пугать: “Иди-иди отсюда!”. А говорят, что надо с ними ласково разговаривать, покормить надо.

— Что же Вас заставило пугать ее?

— Собственный страх, — наконец заговорила пациентка о своем состоянии.

— У Вас есть страх?

— Страха у меня нет. Я никого и ничего не боюсь, — твердо отвечает пациентка.

— Что же у Вас есть? — удивляюсь я.

— Паника. У меня “синдром норы”, — отвечает она с горечью, — спрятаться и не высовываться.

— Паника большая или маленькая? — продолжаю я выяснять, что носит пациентка в себе и что предопределило принятие обезьяны на плечи. (Обезьяна, кстати, мохнатая, 10 кг весом, — уточняла пациентка еще в начале.)

— Большая.

— Сколько сантиметров? — Такой прозаический вопрос задается умышленно, во избежание чрезмерной “поэтизации” страданий.

— Ну вот, все у Вас в сантиметрах, килограммах...

— В чем бы Вы измерили? — не отступаю я. Пациентка, не найдя другой меры, успокаивается. Паника оказалась в горле, 3 см в диаметре, плотная, в виде кома жвачки.

— Что будете делать с этой жвачкой? Продолжать жевать?

— Нет, пора проглатывать.

Пациентка проглотила жвачку, ощущения опустились в ноги.

— Что осталось на месте, где была жвачка?

— Ничего не осталось.

— Повнимательнее! — важно настаивать на уточнении.

— Царапина осталась.

— Заживает?

— Да.

Царапина зажила. За это время обезьяна стала уменьшаться.

— Куда при этом уходят ощущения? В грудь? В руки? В живот? В ноги?

В истории болезни пациентки значится диагноз: хронический аднексит, что говорит о неблагополучии в нижней части тела. Пациентка стала наблюдать за ощущениями. Наконец они дошли до кончиков пальцев.

— Что осталось от обезьяны?

— Нет ее.

— Где же она?

— Спрыгнула, наверное.

— Больше ей стало неинтересно на Вас, что ли? На такой спокойной сидеть нет никакой корысти. Какой урок Вы извлекли из этой истории?

— Надо самой снимать всех обезьян. Не давать им садиться на себя.

Замечу, что перед сеансом пациентка не верила в возможность освобождения от “обезьяны”. У нас есть возможность проверить, насколько Е.А. усвоила урок и каким именно способом она не будет давать садиться на себя “обезьянам”. Хочется верить, что не борьбой с ними, а успокоением себя, хранением “духа мирна” в любых сложных, провоцирующих злобу и страх обстоятельствах.

Ворожеи

Опыт работы в психокатализе успокоения заставляет предположить, что в ряде случаев явлениям естественного происхождения придается мистический смысл. Возможно, подобные ощущения тяжести, которые испытывают пациенты (и желание избавиться от этих ощущений), нередко толкают их в объятия “магов и волшебников”, обещающих одним мановением руки “снять сглаз”, “порчу”, “проклятие”, “заклятие”, “наговор”, “заговор”. Некоторые ворожеи, колдуньи, маги, цыганки сознательно используют такую возможность с целью манипулирования сознанием жертвы, иные действуют из добрых побуждений.

Напомню о фазах вхождения в страстное состояние, согласно наблюдениями святых отцов. Например, у преп. Исихия, пресвитера Иерусалимского (конец IV — начало V вв.) читаем: “Как невозможно по одному каналу вместе проходить огню и воде, так невозможно греху войти в сердце, если он не постучится прежде в дверь сердца мечтанием лукавого прилога. Первое есть прилог; второе — сочетание, когда наши помыслы и помыслы лукавых демонов смешиваются; третье — сосложение, когда обоего рода помыслы сговорятся на зло и порешат между собою, как ему быть; четвертое же есть чувственное деяние или грех. Итак, если ум, трезвенствуя, внимает себе и посредством прекословия и призывания Господа Иисуса прогоняет прилог с самого его приражения, то ничего из того, что следует за ним, уже не бывает”*. Или у св. Ефрема Сирианина (Сирина): “Болезни не вдруг делаются неизлечимыми, но, получив недоброе начало от нерадения, переходят в безмерное повреждение. И страсти в душе возникают от малой причины, но если не бывают истребляемы, производят безмерное расстройство в душе. Видишь, как на меди зеленый рубец глубже и глубже? — Разумей посему, что производит страсть при нерадении”**. Представляется вполне логичным идти обратным путем по тем же самым фазам и вместо “прилога” иметь в конце концов “отлог”. Однако, не чувствуя себя слишком уверенно в этой теме, воздержусь от дальнейших комментариев.

“Вакцинация”

В данном случае мне представляется уместной аналогия с вирусами. Сами по себе они бессильны, но организм, “сослагаясь” с ними, выявляет их способность причинять вред человеку. Была создана вакцина против оспы — погиб вирус. Не последнюю роль играет восприимчивость организма. Из этого размышления можно сделать вывод: возможна иммунизация населения, в частности, детей, в отношении определенных психических прилогов, циркулирующих в современном обществе. Возможно составление их реестра, а также создание “сывороток”.

“Успокоение от”, а не “борьба с”

На данном этапе необходимо еще раз напомнить о том, что важно организовывать не борьбу с патогенными соматоструктурами, а успокоение от них. Только в этом случае отложение от их остатков будет мирным, безболезненным, естественным.

Итак, в заключительной фазе этой части работы успокоение пациент превращает в абсолютное успокоение, наступает окончательное отхождение от него или растворение в нем (50/50) того, что когда-то его поразило в силу действия характера, или стереотипов воспитания, или давления среды. Успокоение приобретает полный характер. К спокойствию добавляется чистота. Если прежде пациент был “порченым”, независимо от того, сам он испортил себя или кто-то это совершил, то теперь он от этого свободен.

Вторичные образования

По завершении этой фазы работы важно проверить, не осталось ли “вторичное образование” в активном состоянии. Особенно актуально это для случаев проработки хронических, многолетних расстройств.

Приведем пример. Молодая женщина-абхазка жалуется на страшную головную боль распирающего характера. Ее выдали замуж в 16 лет, муж хороший, но нелюбимый, двое детей. Она влюбилась в своего ровесника. Братья женщины, узнав об этом, не дают ей сделать ни шагу без контроля. Родственники пациентки обратились за помощью, так как женщина убегала из дома и пыталась броситься под проезжающий транспорт.

То, что вызывало у пациентки такие ощущения и провоцировало подобные действия, было в голове. После успокоения и отбрасывания прилога голова стала маленькой и легкой по ощущению, а ноги — тяжелыми, наполненными. Казалось бы, теперь для целостного эффекта необходимо лишь небольшое время.

Однако дня через два пациентка почувствовала боль в “маленькой и легкой” голове. Только распирающая боль сменилась сжимающей. По ощущениям женщины, теперь “пластмассовый обруч” стягивает голову. На ее волосах, кстати, материальный обозначитель ощущаемого обруча — тряпочная повязка.

— Что же представляет собой эта “пластмасса”? Когда образовалась, для чего?

— Иногда, — рассказывает Н., — голова раздувалась настолько, что, казалось, готова лопнуть. В подобные моменты “обруч” был спасением. Я завязывала голову мокрым полотенцем, как бы подкрепляя его.

После работы, проведенной на предыдущем сеансе, необходимость в обруче отпала, “но ему об этом не сказали”. То, чему он противодействовал, исчезло, началось просто его действие. Результат — сжатие головы до боли. Н. предпочла снять “обруч” и сжечь его в огне, хотя могла бы просто поблагодарить его “за службу” и позволить ему рассосаться. (В тот период работы я еще допускал “удаления”). Голова сразу прошла. Больше боль не возвращалась. Катамнез был прослежен в течение года.

На этом же сеансе по окончании “психических” процедур были предприняты процедуры “телесные” — была расправлена спина с характерными звуками “Тр-р”. Благодаря элементам мануальной терапии все окончательно встало на места. Головные боли этой пациентки были комбинированной природы (как чаще всего и бывает).

Выполнявшие охранительную роль вторичные образования рассасываются либо самостоятельно, либо благодаря дополнительному ассистированию этому процессу. Это те самые “каски неврастеника”, “смирительные рубашки” и подобные им образования.

Заживление “ран”

После выбрасывания кинжалов, кольев, заноз нанесенные ими “раны” некоторое время еще “кровоточат”. Важно пронаблюдать завершение этого процесса. Как правило, они очень быстро затягиваются. В случае если на месте бывшей раны остается “рубчик”, можно предложить пациенту пронаблюдать его рассасывание. То же касается и “гнезд”, где “жили” бывшие мыши, тараканы и прочая “живность”. Как правило, они выворачиваются подобно целлофановому мешку и очищаются.

Например, со дна колодца, имеющего отверстие в области груди, может быть извлечена чугунная гиря, и весь колодец может высохнуть и вывернуться наружу так, что мембрана передней грудной стенки будет восстановлена. Сначала она будет казаться “пергаментной”, истонченной, “со сниженным тургором”, но потом ее эластичность и нормальная толщина восстановятся.

Ощущения вниз — образы вдаль

Если сделать проверку, то можно обнаружить, что образы, осаждавшие сознание, отошли от него — отдалились, поблекли (поменяли все свои субмодальности в сторону уменьшения яркости, слышимости и т.д., если говорить языком НЛП). Возникли совершенно новые образы. Это наблюдение представляется очень значимым. Оно говорит о взаимодополняемости подходов. “Отпускание образов” может дополнять непосредственные изменения в самоощущении, а контроль за ощущениями на уровне тела может быть хорошим подспорьем в верификации эффективности “работы с модальностями”.

Вот пример комбинированной работы. Молодой женщине 22 лет, полной комплекции потребовалась помощь. Она недавно пережила рождение мертвого ребенка. Ожидание ребенка в этой семье было особенно насыщено эмоциями, поскольку долгое время О. не могла забеременеть, и супруги прошли большие испытания на этапе искусственного зачатия и ранних сроках беременности. По заключению врачей, неожиданно обнаружившийся скрытый сахарный диабет привел к резкому нарушению обмена веществ, в результате чего и погиб плод.

Описываемая работа происходила во время второй встречи, на второй неделе после выписки пациентки из больницы.

Рисунки, по мнению пациентки, изображали ее мужа. В первом случае этому образу соответствовало светлое ощущение во лбу, и О. позволила ощущениям сойти струей вниз так, что свет напитал каждую клеточку ее существа. Муж в этих испытаниях показал себя с наилучшей стороны.

Обнаружился и другой аспект отношений. “Боюсь оставаться с ним одна”. Дело в том, приступы крайне плохого самочувствия случились с О. через три дня после выхода из больницы, и муж не смог в достаточной степени помочь О. в ее переживаниях страха. О. боится находиться дома одна. Особенно страшно просыпаться. Сначала все нормально, но через мгновенье О. как будто видит лежащую перед ней маску, и ей становится плохо — она как будто эту маску надевает.

Пациентка любит свой дом, своих собак, которых она завела еще в то время, когда была уверена, что у них с мужем никогда не будет детей. Она даже хочет стать ветеринаром и уже лечит всех собак в поселке. Но сейчас одно воспоминание о доме повергает ее в ужас.

Образ дома вызывает в ней ужас: темное окно, а в окне появляется “медсестра” с длинными руками (образ одного из ее кошмарных сновидений). “За мной”, — понимает О. Некуда спрятаться, некуда бежать. Заперто.

Сначала я предполагал использовать в работе с О. технику “взмаха” из арсенала НЛП. Я дал ей инструкцию: в правом нижнем углу от этой картинки увидеть дом таким, каким она хотела бы его видеть. Замысел мой прост: позволить потом второй, “хорошей”, картинке быстро встать в центр, стать яркой и большой.

— Не удается, — отвечает пациентка. — Невозможно найти образ “второй картинки”.

Вероятно, если бы я настаивал, пациентка нашла бы такую возможность, но мне показалось проще уточнить, что она испытывает в связи с первой картинкой, которая уже есть. Где самые заметные ощущения на уровне тела?

— В животе.

— Там что-то большое, маленькое, тяжелое, легкое? Какой образ имеет?

— Бесформенный пористый камень, пемза, — говорит пациентка и показывает его размеры, соединив кончики пальцев в сферу.

— Нужен там этот камень?

— Нет.

— Пусть рассыпается?

— Да.

— Наблюдайте за этим процессом.

— Ниже опускается, к подвздошным областям. На него даже страшно смотреть.

Между тем камень вышел через бока в области крыльев подвздошных костей. В ноги же полилось тепло. Пациентка открывает глаза.

— Прикройте глаза еще раз. Какой теперь образ дома?

— Людей мало. Я бы хотела, чтобы там были мама, папа, бабушка, дедушка... Это, конечно невозможно. Я хочу там жить с мужем. Хочу мужу что-то хорошее сделать.

Разумеется, этот сеанс не решил все проблемы пациентки. Последующие сеансы были призваны отработать другие компоненты ее состояния — ощущение боли в груди и др. Тем не менее, встреча уже на следующий день подтвердила изменение настро­ения О.

 

Комментарий. Работа “без резкости”, с выяснением того, что мешает перемене видения дома, в данном случае оказалась результативной. НЛП, вероятно, рассчитывает на “саморассыпание” внутрителесных структур. Соматопсихотерапия предлагает непосредственно наблюдать за ходом этого процесса. “Пейзажный” образ автоматически меняется при изменении состояния видящего. Образ обстоятельств или себя в обстоятельствах, впрочем, тоже можно усовершенствовать. Возможна работа “обоюдной поддержки”— заход от работы с внешним образом и заход работы с ощущением в теле дополняют друг друга.

Наши события

Как выучить иностранный язык быстро...

Каждый четверг вечером с 19.00 до 21.30 ...

Архив событий

София-анализ в Москве

8-9 ноября 2014 года в Москве состоялся совместный тренинг Андрей Ермо...

2014 год, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2014 год, собранные в ленте новостей. ...

2013 год, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2013 год, собранные в ленте новостей. ...

2012 годы, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2012 год, собранные в ленте новостей. ...

2011 год, психокатализ в новостях...

События психокатализа за 2011 год, собранные в ленте новостей. ...

Социальная связь

  

Подписаться на рассылку

Ваш e-mail: *
Ваше имя: *

Контакты

  • +7 495 5-999-444 (д.),
  • +7 916 140-72-53 (моб.)
  • E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.  
  • Skype: andrey.ermoshin
  • www.psychocatalysis.com